Стилистическое использование слов иноязычного происхождения в разных стилях

Экзотизмы и варваризмы!

Уместность использования заимствованных слов и мера их включения в текст зависит, во-первых, от стиля, жанра произведения и времени действия описываемых событий, а также от наличия или отсутствия исконных синонимичных единиц.

Если слово является единственным общепринятым наименованием предмета, понятия, явления, процесса, то его использование ни у кого не вызовет возражения. В том случае, когда иноязычное слово может быть без потерь (смысловых и выразительно-изобразительных) заменено, его не следует вводить в текст.

В собственно научных исследованиях (монографиях, статьях и другие) употребление заимствованных терминов, ставших международными, а также других иноязычных слов более уместно, чем, например, в газетных заметках, репортажах и так далее. Однако и в научных публикациях такая лексика должна быть информационно и стилистически оправдана, …
должен быть соблюден принцип доступности даже для специалистов в данной области.

Современная публицистика, призванная отражать оперативную жизнь во всем ее многообразии, не может отказаться от использования иноязычных слов, получивших распространение в общении. Поэтому некорректно обвинять публицистов в популяризации заимствований. Описывая ту или иную ситуацию, журналист обращается к принятой в этом случае лексике, включая и заимствования.

В особых случаях может быть стилистически оправдано обращение автора даже к варваризмам, если они вводятся «цитатно», например: «Во всем мире под «отмыванием» денег имеется в виду перевод наличных на легальный банковский счет. А наши криминалы всеми правдами и неправдами стремятся мифические нули и другие цифры со своих счетов перевести в вожделенный «кэш» — наличные».

Некоторые заимствования последних лет получили в русском языке особую экспрессивную окраску: они звучат шутливо, что позволяет журналистам использовать их в ироническом контексте: Маша долго не могла привыкнуть к своему бой-френду; Где нынешнему студенту взять «грины», если он будет аккуратно посещать лекции?… Журналисты вправе использовать как средство юмора и окказионализмы, образованные по модели модных заимствований; нельзя, например, отказать в остроумии автору корреспонденции о праздновании 8 Марта, опубликованной под заголовком «Бизнесмены поздравили бизнес-вуменов» (англ. «вумен» — женщина).

Требование деятелей русской культуры разумно предпочитать заимствованным словам исконно русские, если они точно передают соответствующее значение, не имеет ничего общего с пуризмом, то есть с консервативным стремлением к сохранению языка в неизмененном виде, к ограждению его от каких бы то ни было новшеств, заимствований.

Как правило, в русском языке не закреплялись слова, которыми пуристы предлагали заменить иноязычные заимствования. В мир преданий отошли придуманные А.С. Шишковым просад — аллея, шарокат — бильярд, книжница — библиотека, водомет — фонтан, мокроступы — галоши, наконец, чистяк — турист. Не привились и сочиненные Далем ловкосилие — гимнастика, мироколица — атмосфера, живуля — автомат, насыл — адрес и другие. Не разделяя пуристических взглядов, мы, тем не менее, не можем приветствовать экспансию «звонкого иноязычия» в современный русский язык. Однако употребление тех или иных заимствований в конкретном тексте (до его опубликования) попадает в поле зрения редактора, который должен нести ответственность за перенасыщение речи иностранными словами, за их неправильное употребление, искажение. Именно эта сторона проблемы стилистической оценки заимствований в современном русском языке представляет специальный интерес для практической стилистики.

Неоправданное введение в текст заимствованных слов наносит большой ущерб художественной речи. Речь обесцвечивается, если разнообразным и ярким русским синонимам предпочитаются слова книжные, невыразительные.

Злоупотребление заимствованными словами, имеющими ограниченную сферу использования, нежелательно и в нехудожественных текстах. Авторов научных работ часто справедливо упрекают в неоправданном увлечении иностранной терминологией, которая затрудняет чтение текста, а иногда становится непреодолимым препятствием для его понимания. Не оправдано, например, использование непереведенных иноязычных терминов импеданс вместо полное сопротивление, свип-генератор вместо генератор качающейся частоты и т.п.

Не следует употреблять заимствованные слова, если у них есть русские эквиваленты, точно передающие то же значение. Например, реклама расхваливает квалитетную женскую обувь (а почему не качественную?).

Употребление заимствованной книжной лексики нередко вносит стилистический разнобой, так как функционально закрепленные слова оказываются неуместными в нейтральном контексте. Например, нельзя писать о ручье: мягкий вкус профильтрованной листьями воды, лучше: процеженной сквозь листья. Недопустимо смешение слов, принадлежащих различным терминологическим системам, стилям (ренессанс паротурбинных насосов, эскалация радости). Не может быть оправдано использование экзотизмов при описании русской жизни (- …Был я и стюардом на волжских пароходах), а также заимствованных слов, освоенных языком сравнительно недавно, при описании прошлых событий (В углу кают-компании висела икона святого Николая-угодника — шефа Российского флота).

Употребление заимствованных слов без учета их семантики часто приводит к нарушению лексической сочетаемости. Например: Я очень конспективно говорил…; По набережной двинулась кавалькада автомашин; Вяленая вобла давно воспета гурманами рыбных блюд. Разберем ошибки: конспективно можно записывать чье-то выступление, а говорить можно кратко, сжато, лаконично. Кавалькадой называется группа всадников, едущих вместе, машины едут колонной. Слово гурман — «любитель и знаток тонких блюд» — не может управлять существительными, которые уточняют его значение (нельзя сказать «гурман конфет»); в контексте лучше было написать: ценителями (знатоками) рыбных блюд.

С употреблением заимствованных слов может быть связана и речевая избыточность. В этом случае рядом с заимствованным словом используется русское, очень близкое по смыслу, а иногда и дублирующее его значение. Так возникают сочетания единый монолит, инициативное начинание, все подробности и детали, ускорить и форсировать и т.п. Например: Студенты-вечерники ограничены лимитом времени.

Количество иностранных слов тесно связано со всякими социальными и политическими обстоятельствами. Например, после революции 17-го года прошла очередная волна иностранных слов, ставших привычными (диктатура, пролетариат, комиссар, коммуна), вызванные возникновением новых явлений и понятий в жизни. Точно так же большое количество иностранных слов появилось после падения СССР – во-первых, просто потому что возникла связь с миром, во-вторых, потому что стали возникать новые явления, предметы (пейджер, компьютер, маркетинг). Ну и + есть еще те, которые давно обрусели: жюри, джаз, студент, вуаль и прочие.

В такие периоды, как 17 г. или 90-е, иноязычные слова внедряются повсеместно. Но на самом деле в разных стилях они распределяются по-разному. Очень много иностранных слов в научном стиле (и состав их регулярно обновляется), ибо термины. Также, например, они очень быстро осваиваются в публицистическом стиле. Здесь свою роль играет, во-первых, его чувствительность к переменам в общественной жизни и т.д., а во-вторых, общее стремление к заимствованию из разных стилей, поэтому иностранные слова могут попадать в него, например, из стиля научного (хрестоматийный пример: маркетинг слово иностранное, возникло как термин, было подхвачено СМИ и стало общеупотребительным). В художественных текстах использование совсем новых слов должно быть стилистически обосновано. То есть если есть вариант заменить нормальным русским синонимом без ущерба для стиля произведения – лучше заменить («Я помню модуляции ее голоса – я помню, как звучал ее голос»). Вообще, русские синонимы – это важно. Если они есть, значит, использование идеологически чуждой лексики должно быть ограничено, если их нет – свобода попугаям!

Иностранные слова чаще всего являются нейтральными по своему эмоционально-экспрессивному значению.

Существует также подгруппы в заимствованной лексикеограниченного употребления:

— слова книжные, не получившие должно распространения, могут даже не иметь точного терминологического значения (апологет, эпатаж, стагнация – у всех есть русские синонимы);

— слова, которыми мы обязаны чрезмерному увлечению французским языком у русской знати, но они, простите, уже одновременно и архаизмы (бонвиван, рандеву);

— иноязычные вкрапления (ок, мерси),

— экзотизмы – слова, которые взяли из жалости, чтобы они обозначали у нас явления, характерные для других народов (аул, сакля, мантилья и прочие).