Специфика означаемого языкового знака

Различия между знаками чисто конвенциональных, механических систем и языковыми знаками заключаются не в том, что первые односторонни, вторые двусторонни, а в том, что они различны по характеру знакового содержания, по своим знаковым функциям. Содержание знаков механических систем сводится к их системной обусловленности ( valour ), а содержание языковых знако в, особенно слов, складывается из значимости и значени я, которыми они обладают в системе языка.<121>

Знаки чисто конвенциональных и сигнальных систем обладают лишь дифференцирующей функцией при одно-однозначном соответствии формы знака его содержанию. Знаки естественного языка обладают как отрицательной, так и положительной ценностью, поэтому они способны не только различать обозначаемые ими предметы, понятия, но и обобщать, не только дифференцировать, но и интегрировать, т.е. удовлетворять потребностям абстрактного мышления (познания), свойственного только …
человеку. Применительно к языковым знакам в целом, к словесным знакам в особенности, Ф. де Соссюр употреблял как понятие «значение», так и «значимость» [10]. «Входя в состав системы, слово облечено не только значением, но еще главным образом значимостью» [52, 113]. Введя понятие «означаемого», Соссюр так определял его содержание: в тех случаях, когда означаемое и означающее противопоставлены в пределах знака друг другу как две его стороны, означаемое будет составлять значение данного знак а ; в том же случае, когда означаемое и означающее противопоставляются соответственно другим в системе языка, то образуется (выявляется) их значимост ь, т. е. различие в формальной или концептуальной стороне сопоставляемых знаков, которое и отличает одно означающее и/или означаемое от другого. Подчеркивая факт системной обусловленности смысловой стороны языковых знаков, Ф. де Соссюр естественно акцентировал понятие «значимости», определяя знак дифференциально по его «отрицательному свойству», т. е. тому смысловому остатку, которым данный словесный знак не обладает по сравнению с другими.

Тезис Ф. де Соссюра — «в языке нет ничего, кроме различий» [52, 19], которым он хотел подчеркнуть тот факт, что в языке есть как концептуальные, так и формальные различия (значимости), проистекающие из обусловленности означаемого и означающего знака в целом — языковой системой, вызвал резкую критику [30]. Но как только знак рассматривается в целом (означаемое: означающее), то естественно выявляется его положительная ценность, и вся сущность системной организации языка заключается в сохранении принципа параллелизма между двумя рядами различий означаемого и означающего. В этом смысле Соссюр и говорил: «… два знака, включающие каждый и означаемое, и означающее, не различны ( differents ), они только различимы ( distincts ). Между ними есть только противопоставление» [52, 68].

Языковый знак, особенно слово, обладает ему одному свойственным значением, а системная обусловленность создает условия для выявления его значимости.<122>

Языковой знак, в отличие от механических, чисто конвенциональных знаков, обладающих только системной значимостью, способен выполнять функцию отождествления, поэтому в языке, как указывал Ф. де Соссюр, имеются не только различия, но и тождества, на основе которых в системе языка складываются целые классы, группировки и ряды языковых элементов (слов, морфем).

Так, например, в лексике английского языка имеется ряд глагольных лексем to be , to exist , to live , to reside , to abide , связанных, помимо общности категориальных значений, общностью их лексического содержания, все они в той или иной степени выражают понятие ‘жить, существовать’. Каждый из глаголов имеет свой отличительный признак, определенную значимость — определенный «смысловой остаток» за вычетом того общего концептуального содержания, на основе которого эти лексемы выстраиваются в системе языка в данный синонимический ряд. Глагол to be как наиболее общий, подчеркивает идею самого факта существования, в то время как синонимичный ему глагол то exist выражает понятие ‘существовать’ с импликацией формы существования. Три остальные глагола — to live , to reside , to abide — отличаются от первых двух тем, что семантика, ориентированная относительно субъекта глагольного действия, предполагает в качестве такового только ‘одушевленные предметы’, а глаголы to reside , to abide — только ‘лицо’

Помимо этих отличительных признаков, два глагола противопоставлены друг другу по временной характеристике действия: to reside означает ‘жить длительное время, постоянно’, to abide — ‘жить временно’. Каждая лексема имеет свое значение в системе языка; будучи сопоставлена с другими единицами, она, имея определенные отличительные признаки, выявляет свою значимость. В этом смысле Ф. де Соссюр и говорил: «… то, чем знак отличается, и есть все то, что его (знак.— А. У.) составляет. Различие создает отличительное свойство, оно же создает значимость и единицу» [52, 120].

После Ф. де Соссюра эти два основных семиотических понятия языковых знаков — «значения» и «значимость» — стали употребляться недифференцированно или взаимоисключающе: одни ученые для обозначения значимой стороны языковых знаков стали пользоваться только понятием «значимость», Другие—только понятием «значение» [11]. Неопределенность в соотношении этих двух основных семиотических понятий увеличилась от того, что «значимость» стали относить только к языку, а «значение» — к единицам речи [23, 43], при этом понятие «значимость» определяется безотносительно к понятию «знак».<123>

В последнее время делается попытка [50; 64] рассматривать «значение» и «значимость» как две соотносительные величины, составляющие содержание знака, и по наличию «количества» значения и значимости определять характер семиологических функций знаков, относящихся к разным уровням языка: так, например, словоизменительные морфемы, обладающие лишь значимостью, не следует относить к знакам, а считать «знакоподобными единицами» [50, 67]. Помимо «значения» и «значимости», со знаком соотносимы понятия «смысл» и «обозначение». Разграничение смысла ( Sinn ) и значения ( Bedeutung ), идущее еще от стоиков, было проведено Г. Фреге [75, 25—50], применительно к так называемым «именам собственным» (в противоположность знакам — функциональным и понятийным именам). Значением имени, по Г. Фреге, является тот предмет, который назван этим именем, а смысл собственного имени — эта та информация, которая заключена в нем. С помощью данного знака выражается его смысл и обозначается его значение. «Связь, существующая, как правило, между знаком, его смыслом и его значением, такова, что знаку соответствует определенный смысл, а этому последнему — определенное значение, в то время как одному значению (одному предмету) принадлежит не только один знак» [75, 27]. Заметим, что такой же точки зрения на соотношение понятий «значение» и «смысл» придерживается С. Ульман [98]. Этому делению, применительно к базисным знакам— словам, соответствует в другой терминологии понятие денотативного (предметная отнесенность, объем понятия) и сигнификативного (понятийная отнесенность, содержание понятия) значений. Г. Фреге имел в виду, в основном, сложные, комбинированные знаки — словосочетания, фразы, предложения, поэтому под значением ( Bedeutung ) он понимал содержание, выраженное одним знаком, его номинативную функцию, а под смыслом ( Sinn ) — содержание комбинаций знаков.

Итак, что представляет собой значение языкового знака (знаковое значение)

Под значением знака чисто механических, конвенциональных систем подразумевают то, благодаря чему обычный материальный предмет, качество этого предмета или же события становятся знаком; значением считается то, что приписывается данному предмету, вместо чего этот первый выступает. Определить значение языковых знаков куда сложнее, так как они выполняют одновременно несколько функций. Определенные языковые единицы, особенно слова и словосочетания, обладают классификационно-номинативной функцией, они обозначают конкретные предметы, явления, события и одновременно служат номинацией [12] всего класса, рода, вида данных «предметов». Поэтому в языке результаты познава<124>тельно-классифицирующей деятельности человека находят свое выражение в системе номинаций, в номенклатуре лексических единиц, представляющих собой номинативные знаки язык а. Связь означающего и означаемого (номинативного значения) подобных словесных знаков должна рассматриваться как сугубо внутренняя, особая, так как отношения между двумя сторонами словесных знаков обусловлены и опосредованы процессами человеческого мышления.

Соотношение формы знака с означаемым является двусторонним: означаемое по отношению к форме знака будет его значением, означаемое по отношению к предмету или понятию о нем — будет их обозначением. Поэтому часто эту двойную, специфическую связь трех факторов (знак — предмет — понятие о предмете) выражают в формуле: «слово выражает понятие о предмете, им обозначенном». В формировании знакового значения находят определенное отражение все три взаимосвязанные между собой конституента знаковой репрезентации. «Значение можно охарактеризовать как особое отношение между компонентами знаковой ситуации, а именно специфическое отношение знака к предмету обозначения, зафиксированное адресатом» [2, 58]. Под «особым отношением» между знаками и предметом обозначения следует понимать такую связь, которая опосредствована человеческим сознанием: поэтому значение знака, как равным образом и обозначение предмета, представляют собой определенное обобщение свойств обозначаемого знаком предмета (класса предметов). Если посмотреть на значение номинативного знака с точки зрения субъекта, то оно предстанет в виде так называемой «предметной отнесенности» и «понятийной отнесенности». Словесный знак по отношению к обозначаемому можно считать названием (обозначением) как предмета, так и понятия о нем. Два обозначаемых знаком полюса (предмет и понятие) противопоставляются как имеющие некое общее основание. Словесный знак в системе языка, в системе номинативных его единиц, соотносится лишь с том «предметом», существенные признаки которого входят в содержание понятия, выражаемого данным знаком. В силу этого представляется несовсем оправданным утверждение о том, что обозначение или наименование не содержит в себе никаких указаний на свойство обозначаемого им предмета, а что такое указание исходит только от понятия. Таким образом, обозначение (номинация) предмета опосредована понятием о нем и является содержательной характеристикой предмета. Со стороны знака его смысловое содержание предстает в виде определенной невещной данности — обобщенного отображения определенных свойств обозначаемого им предмета.

Поэтому спор о том, является ли знаковое значение словесного знака «отношением» или некоей «идеальной сущностью», можно считать беспредметным: оно есть и то, и другое, па том основании, на каком понятие «отражение», «обобщение» выражает одновремен<125>но определенные отношения через знак познающего субъекта к объекту, и определенный продукт этого процесса, как некую идеальную данность, абстрагированный признак, обобщенное понятие об этом объекте.

В целом ряде работ [66; 90] значение языковых знаков определяется исключительно по коммуникативной функции языка: языковой знак приравнивается к любому другому типу знаков и определяется двумя параметрами: соотношением с означающим (информацией) и системой знаков. Гносеологическая (обобщающая) функция слов или полностью отклоняется как «менталистская», или отодвигается на задний план. Вся область отношений знака к процессу и результатам человеческого мышления, к познающему субъекту объявляется метафизикой. Игнорируется как раз та сторона языковых знаков, которая составляет их основное отличие от чисто механических знаков. При таком подходе значение знака сводится либо только к обозначению (как у логицистов), либо к внутрисистемному отношению знаков, т. е. правилам употребления знаков [60]. Когда предпочтение отдается коммуникативной функции языка, то во внимание принимаются, естественно , предикативные знак и, предложения, фразы, значение которых сводится к передаваемой ими информации, к смыслу сообщаемого. Если в качестве основной при определении сущности знака берутся прагматическая и коммуникативная функции, то знаковое значение предстает в виде «целенаправленного поведения», сводится к отношению между говорящим и слушающим в терминах «стимул — реакция» [6]. Знаковое значение понимается как средство, регламентирующее человеческое поведение. Противопоставление, доведенное до полного разрыва, коммуникативной и гносеологической функций языка, и в то же время неразграничение языка как системы виртуальных знаков, нереализованной потенции, и речи как актуальных, конкретных знаков приводит иногда к парадоксальной интерпретации языкового знака [13] и его значения.

Гипертрофия коммуникативной функции языка при определении знака и его значения приводит к тому, что критерии отнесения того или другого элемента к категории знака ставятся в зависимость<126> исключительно от субъекта знаковой ситуации и коммуникативного задания. Слова и предложения при этом, по мнению представителей этой точки зрения, перестают быть знаками 1) если они не имеют или не достигают коммуникативной цели, 2) если сообщаемое не представляется слушающему истинным и в сообщении нет отсылки к «предмету», 3) если слова или предложения не достигают слушателя (например, лекция, сообщение по радио, звучащие в пустой комнате) [11, 58—59]. Когда говорящий или слушающий обращает внимание на лексическое значение той или другой словарной единицы, сопоставляя ее с другими, то он извлекает из слова информацию не только о содержании выраженного словом понятия, но и об объеме и классе предметов, которые могут быть обозначены этим именем. В актуальной речи, в процессе коммуникации так называемая понятийная отнесенность и предметная отнесенность, составляющие основу знакового значения слова, могут не совпадать и тогда имеет место сдвиг в предметной отнесенности. Словесный знак может быть отнесен в речевом акте, в коммуникативных целях к предмету, «непредусмотренному» исторически и с социально закрепленным за ним значением. Например, когда ‘упрямый человек’ называется в какой-либо конкретной речевой ситуации ослом (случаи метафорического, вторичного употребления слов или так называемой «смещенной речи»), то новая предметная отнесенность не изменяет номинативного значения знака осел, тем более она не препятствует слову осел оставаться номинативным знаком, обозначающим вид животного, несмотря на наличие определенной новой знаковой ситуации.

Для словесного знака как номинативной единицы, объективно существующей, социально закрепленной и принятой в данном значении говорящим коллективом, совершенно нерелевантно, в какой форме этот знак хранится или функционирует (в виде умственного образа, графического изображения, визуального или акустического восприятия).

Возвращаясь к понятию значения знак а, следует отметить, что число его дефиниций велико и варьируется в связи с разным пониманием самого знака. Общим для всех дефиниций является то, что знаковым значением считается тот или другой элемент знаковой репрезентации или отношение между составляющими семиозис (знак, обозначаемый предмет, понятие, говорящий, слушающий).

В силу этого значение определяется 1) как некая суб c танция (субстанциональное понимание значения знака), 2) как некое отношение между элементами знаковой ситуации, знаковой системы (функциональная интерпретация знакового значения). Так, например, для знаков-признаков, не составляющих систем (симптомы, приметы и т. п.), значением является реальный предмет (событие, явление), на который они указывают, который они замещают. Для чисто механических знаков,<127> например, сигнальных систем, их семантическая ценность сводится к внутрисистемной значимост и.

Число факторов, определяющих знаковое значение языковых элементов, больше, а соответственно разнообразнее и сложнее его дефиниции.

Определения, основывающиеся на субстанциональной природе значени я, разнятся в зависимости от того, с чем отождествляется субстанция — с предметом обозначения [76], с обобщенным отражением признаков предметов и явлений в виде понятий [2; 45;] или с «идеальным предметом» (идеальным бытием) [78]. Значение языковых знаков иногда понимают функциональн о, т. е. значением языкового элемента считают ту функцию, то назначение, которое они выполняют в системе языка. При таком понимании значения любая функция языкового элемента будет знаковым значением, любой элемент языка — знаком. Например, пражцы считают фонему знаком, а ее смыслоразличительную ценность — знаковым значением. При другом понимании функции (алгебраической ее интерпретации) значение знака определяется как отношение двух сторон знака — означающего и означаемого. Определения значения знака как отношения представлены несколькими разновидностями:

а) отношение между двумя сторонами знака; б) отношение означающего к обозначаемому предмету (предметная отнесенность); в) отношение формы знака к понятию о предмете (понятийная отнесенность); г) отношение между знаками внутри системы данного языка; при парадигматических отношениях значение сводится к внутрисистемной значимости, при синтагматических связях — к комбинаторике знаков, к правилам их употребления; д) отношение между знаком и деятельностью людей (операциональное понимание значения); е) отношение между говорящим и слушающим; значение определяется в терминах «стимул — реакция».