Публицистический стиль.

Вопросы для обсуждения:

1. Какое место занимает публицистический стиль в функционально-стилевой парадигме современного русского языка? Как отражается в самом происхождении слова “публицистический” сложность этого стилевого образования?

2. В чем особенность реализации коммуникативной модели в рамках публицистического стиля?

3. Какова доминанта публицистического стиля и как она связана с составляющими информационной программы?

4. Что входит в состав публицистического стиля? Почему структура именно данного стиля является наиболее усложненной?

5. Почему, несмотря на “своеобразную многостильность” (М.Н.Кожина), можно говорить о целостности и системности публицистического стиля? В чем это проявляется?

6. Почему язык прессы находится в центе внимания исследователей публицистического стиля? …
Каковы его основные признаки?

 

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА:

 

Основная:

1. Кожина М.Н. Стилистика русского языка. — М., 1993. §§ 119 — 127.

2. Матвеева Т.В. Функциональные стили в аспекте текстовых категорий. — Свердловск, 1990. — С. 84 — 111.

3. Стилистика и литературное редактирование / Под ред. В. И. Максимова. – М., 2004. С. 114 – 126.

4. Стилистический энциклопедический словарь. –М., 2003. С. 312 -315.

 

Дополнительная:

1. Аверкина Л.А. Стилевые особенности современной немецкой газетно-журнальной публицистики // Лексика и стиль. — Тверь, 1993. — С. 3 — 8.

2. Васильева А.Н. Газетно-публицистический стиль речи. — М., 1982.

3. Земская Е.А. Цитация и виды ее трансформации в заголовках современных газет // Поэтика . Стилистика. Язык и культура. — М., 1996. — С. 157 — 168.

4. Какорина Е.В. Новизна и стандарт в языке современной газеты // Поэтика. Стилистика. Язык и культура. — М., 1996. — С. 169 — 180.

5. Костомаров В.Г. Русский язык на газетной полосе. — М., 1971.

6. Лаптева О.А. Стилистические приемы создания языковой иронии в современном газетном тексте // Поэтика. Стилистика. Язык и культура. — М., 1996. — С.150 — 157.

 

ЗАДАНИЯ:

Задание 1. Докажите, что данный текст относится к текстам публицистического стиля (конкретное наполнение коммуникативной модели, особенности реализации информационной программы, характеристика текстовых категорий, стилевая многослойность). Отметьте стилистические приемы создания иронии.

 

Л.Лиходеев.

ЕДИНОДУШИЕ

Конечно, их выпустили ради мира и согласия. Их выпустили ради единения народа.

И единение произошло тут же, возле проходной. Один выпущенный объявил, что сразу начнет поднимать народ на борьбу, другой сказал, что вернулся к своему народу, а третий, уже со стороны встречавших, как бы от имени народа весело подначил: ну, теперь им, б…, покажем.

Так что теперь ждите мира и согласия.

Единодушие, с которым думцы выпускали их из тенет, сравнимо только с тем единодушием, с коим они же, думцы, делили казенный пирог, обеспечивая свое пищеварение.

Никакие первоочередные задачи государства их не занимали:: ни налоги, ни новый Уголовный кодекс, ни кредиты, ни ремесло, ни промышленность, ни торговля, ни хлебопашество. Первым делом их занимало самообеспечение. И, решив, к объединенному удовольствию, первое дело, они сразу занялись вторым — вновь замутить воду, начавшую было отстаиваться во брегах только что принятой Конституции.

Объединились все — и малые наполеоны, и большие интеллектуалы, и дамы-патронессы, хранительницы очага. Они объединились дружно, с теми, кто явно, открыто, громогласно требует насилия власти над народом, и кому для осуществления своих задач понадобилась подмога.

И они открыли казематы, где эта подмога изнывала в простое.

Они объединились дружно и поименно.

Высокоумные мыслители заняты благородными рассуждениями: поскольку господа парламентарии проголосовали за прощение поименно, они тем самым взяли на себя, каждый в отдельности, личную ответственность за вероятные последствия принятого державного акта.

Мыслители благородно рассуждают также о том, что, поскольку прощенные принимают прощение, стало быть, они признают тем самым свою вину.

Красноречивые рассуждения.

Слушайте! Да плевать им на свою ответственность и плевать им на свою вину. Была уже ответственность, была уже вина. Обошлось.

Что может быть слаще безнаказанности?

Что может быть слаще безнаказанности для того, с кого причитается ответственность за содеянное? Разве что безнаказанность законодателей, осененных державной неприкосновенностью.

И вот здесь надо искать единение.

Я не вижу нравственной разницы между теми, кто выпустил, и теми, кого выпустили. Ну подписали и подписали, ну и что? Ну виновны или невиновны — какая разница? Воспитанные в советских понятиях преступления и наказания, в понятиях произвола и беспредела, когда на одного преступника без суда и следствия стирали в порошок сто тысяч невиновных, они кинулись в другой беспредел: все на волю! Воля без суда и следствия! У них даже нет понятия о правосудии как основе свободы и силы государства.

Так что ждите мира и согласия.

Сперва выпустившие и выпущенные будут обниматься на радостях. Потом они начнут кусаться, потому что и у выпустивших, и у выпущенных одна программа: им плевать на страну, они хотят, жаждут владеть судьбами безнаказанно. Никаких других программ у них нет, как ни вглядывайся. Они хотят насилия власти над народом, они хотят главенствовать, распоряжаться и давить несогласных.

В самой сути их стремлений нет ни мира, ни согласия. Они даже не понимают, что это такое. Они не представляют жизни без палки и, пообнимавшись, потянутся к этой палке, отпихивая один другого.

Несколько наполеонов хотят в президенты. Но как на это посмотрит только что выпущенный полупрезидент? Он тоже хочет в президенты! Как на это посмотрит вольноопределяющийся почти президент, который иначе, как президентом, себя просто не видит? Он тоже хочет в президенты!

Скоро они начнут хватать друг друга за грудки с ярким убедительным предвыборным призывом: "А ты кто такой!?"

И все это — за счет страны, которая вручила им судьбу. И при этом страна будет извиваться без земельных законов, без таможенной выгоды, без Уголовного кодекса, без правопорядка, без керосина для тракторов, страна, залитая мутной водою вонючей политики.

А что же истинный президент? Избранный всенародно и чуть ли не трижды?

Истинный президент прекраснодушествует.

Говорят, его нужно кольнуть шильцем, чтобы он встрепенулся, такой у него характер.

Не знаю. Мне кажется, его уже колют колом.”

(“Известия” от 3. 03. 94).

 

Задание 2. На самостоятельно подобранном материале покажите, как преломляется информационная программа в публицистических текстах разных жанров.

 

Задание 3. Выпишите все заголовки одного из номеров газеты (на выбор). Можно ли сказать, что заголовки а) составляют систему, б) доказывают, что газета — это своего рода текст, в) способствуют идентификации издания?

 

 

Задание 4. Проанализируйте в социально-культурном и политическом контексте открытые письма журналистов НТВ (апрель 2001 года). Сформулируйте вывод о функционально-стилевой специфике текстов. Можно ли говорить о диалогическом единстве данных текстов? Прослеживается ли в текстах коммуникативная координация? Подтвердите свой вывод иллюстрациями из текстов. Выявите речевые средства, маркирующие жанр личного дружеского послания. Какие речевые средства вступают в противоречие с последними? Опишите экспрессивные средства публицистического стиля , имеющиеся в текстах.

Открытое письмо Леонида Парфенова генеральному директору НТВ Евгению Киселеву

Суббота, 7 апреля 2001 г. 0:01

Женя, мне лучше обратиться письменно, к тому же я сорвал голос, споря с Максимовской еще третьего апреля.

Я не могу более находиться в положении человека, за которого принимают решения. То, как ты назначил членов согласительной комиссии, — последний раз я видел подобную процедуру при избрании членов партбюро. К твоему списку Сорокина предложила Миткову, ты ответил: "Не стоит".

Впервые за восемь лет НТВ на предложение взять куда-либо этого человека отвечено отказом, да еще и в присутствии Тани. Ребята-корреспонденты стерпели, и, значит, нет шансов дождаться их скорого повзросления. У меня не остается другого выхода.

Мне даже не интересно, по приказу ли ты, уходя, сжигаешь деревню до последнего дома или действуешь самостоятельно. Ты добиваешься, чтобы "маски-шоу" случились у нас в "Останкино", ты всеми средствами это провоцируешь. Ты держишь людей за пушечное мясо, пацаны у тебя в заложниках, потому что не знают другой жизни, кроме как быть привязанными пуповиной к "Итогам", и значит, то, что делаешь ты, — это растление малолетних.

На нашем восьмом этаже, из окон которого развевается флаг НТВ, нет уже ни свободы, ни слова. Я не в силах больше слушать твои богослужения в корреспондентской комнате — эти десятиминутки ненависти, — а не ходить на них, пока не уволюсь, я не могу.

Считай это заявлением об уходе, формальную бумагу пришлю по факсу. На телевидении мне уходить некуда: ухожу в никуда. Комментарии по поводу этого обращения я готов дать только в эфире родного канала НТВ.

Леонид Парфенов.

(a) Текст открытого письма Евгения Киселева Леониду Парфенову

Обновлено 09.04.2001 в 09:59:01

Леонид! Не смог подобрать слово для обращения, хотя привычное "дорогой" подошло бы во всех смыслах, ведь мы как телекомпания дорожили тобой и твоими очень дорогими проектами, а я лично дорожил твоим, как мне казалось, искренне добрым отношением ко мне. Выясняется, что я ошибался.

Скажу откровенно, я принял бы твою позицию как безукоризненную и поверил бы в то, что у тебя не было решительно никакого способа общения со мной, кроме как через газету "Коммерсантъ", если бы не видел тебя много раз утром, днем и вечером в коридорах редакции.

Я бы принял чистоту твоей позиции и поверил, что ты не можешь говорить со мной, потому что сорвал голос в спорах, если бы не увидел тебя в тот же вечер в прямом эфире "Антропологии", без всякого труда разговаривающим с нашими коллегами. И кстати, даже если ты действительно сорвал голос в спорах, значит споры до хрипоты у нас в НТВ были, что как-то облегчает мою авторитарную участь.

Несколько дней назад на общем собрании журналистов НТВ ты тоже голосовал за мое избрание главным редактором телекомпании — и я считал, что получил и от тебя вотум доверия, право самому в нынешней сложной ситуации принимать быстрые решения, не собирая каждые пять минут сотни наших сотрудников. Впрочем, тебе ведь не нравятся и общие собрания, не правда ли? Слишком громко, слишком часто приходится слышать мнения, не совпадающие с твоими…

Я бы принял твою позицию, если бы не знал, не видел своими глазами, как суетливо ты стал вести себя с того момента, как тебя пригласили в состав совета директоров НТВ "по версии "Газпрома", как путано ты объяснял свое отношение к этому приглашению и как откровенно тебе не хотелось от него отказываться. Ты пытался уговорить журналистов НТВ рассматривать тебя в качестве их делегата, но безуспешно, коллеги сказали — нет.

И в этот момент, как мне показалось, тобой овладела обида. Обиженные интонации бывали у тебя и раньше. Но я лично, как и многие наши коллеги — я это знаю, — принимали тебя таким, какой ты есть, и за талант прощали все издержки высокомерного индивидуализма. Даже твою способность называть людей, пришедших на митинг, "интеллигентным стадом".

Я имею в виду не только митинг на Пушкинской площади в позапрошлую субботу. Ведь это у тебя давно. И в августе 91-го — это многие вспомнили только теперь — ты смотрел на происходящее так же иронично, презрительно и подловато.

Нарциссизмом страдают многие на телевидении, вот только у тебя, похоже, нарциссизм по форме течения болезни напоминает быстротечную чахотку. Чего стоит фраза, сказанная тобой в "Антропологии" в сцене публичной телевизионной отставки: "Моя подпись могла затеряться среди других"!

Очевидно, для тебя это непереносимо. Но ведь подпись под документом — не автограф, она и должна затеряться среди других. Ведь телевидение — коллективное дело, и неудачный монтаж, операторский брак или ошибка звукорежиссера за несколько минут до начала эфира могут свести на нет все усилия. Вот почему я лично дорожу мнением и солидарностью не только звезд, ведущих, корреспондентов, но и операторов, режиссеров, редакторов, осветителей — всех нас.

И — самое главное. Я не понимаю, кого ты называешь "пацанами"? Полковника в отставке Евгения Кириченко? А может, Ашота Насибова? Или Александра Хабарова? Как ты можешь оскорблять их, по возрасту, уму и популярности тебе не уступающих, обвинением в неспособности мыслить самостоятельно? Ведь эти журналисты научились вести прямые репортажи из самого пекла войны и говорить при этом взвешенно и достойно даже под пулями.

А это, извини за резкость, совершенно другой уровень профессионализма, чем записанный с тридцать восьмого дубля стендап в дворцовом интерьере.

А что касается твоего упрека, что в "Итоги" собираются самые интересные репортажи, самые лучшие кадры, что на эту программу работают самые лучшие журналисты, — согласись, странно было бы, если иначе. И ты сам, между прочим, не раз выступал в "Итогах". Более того, совсем недавно принял мое предложение вести постоянно рубрику "Особый взгляд".

Почему же ты не отказался?

В общем, жалко, что столько лет работы на одном канале, годы если не душевной дружбы, то человеческой приязни, закончились так — позерством и трусостью — два в одном. Прости за прямоту, но не могу иначе оценить это открытое письмо, сопровожденное эффектной фотографией на фоне Останкинской башни. Ты всегда боролся за стиль. Но то, что ты сделал, — банальное предательство в трудную минуту — это и есть преступление перед стилем.

(b) Письмо Альфреда Коха к НТВ

Апреля, суббота

 

Уважаемые НТВшники!
Я пришел вечером на работу после "Гласа народа". Весь искурился и пил кофе. Потом начался Дибров, и я стал смотреть. Там я узнал, что Парфенов ушел. Нет нужды говорить, какой он талантливый. Вы сами это знаете. Я ночью долго думал над его уходом. Мне не давал покоя вопрос, почему он ушел первым. Теперь я знаю ответ. Я чувствовал это раньше и поэтому и ввязался в это дело. Теперь Парфенов сказал то, что я просто чувствовал.
Понимаете, есть вещи, которые обычные люди, которыми являемся мы с Вами, понимают только в результате их логического осмысления, осязания и т.п. Парфенов устроен иначе. У него огромный вкус и чувство стиля. Я думаю, его просто корежило. Он просто физически не мог выносить того, что Вы делаете последние несколько дней. Вы произносите столько правильных слов. Делаете чеканные профили и одеваете тоги. Вы — борцы. Вы все уже из мрамора. Ваши имена войдут в историю, или, виноват, в анналы (так, кажется, по стилю лучше). А он не мог уже на это смотреть.
Вы поймите. Еще до того, как Вы и все остальные поймут, что никакой борьбы нет. Поймут, что с Вами никто не борется. Дойдет, наконец, что с Вами хотят диалога. Что мы все мучительно думаем, как Вам выйти из этой ситуации, сохранив лицо. Еще до всего этого он уже чувствовал дурновкусие. правильная и справедливая борьба не может быть стилистически позорной. У Вас пропал стиль. Это начало конца. Этот ложный пафос. Эта фальшивая пассионарность. Это формиссимо. Надрыв. Это все — стилистически беспомощно. Флаг из туалета. Преданные мальчики. Огнедышаший Киселев — дельфийский оракул. Ночные посиделки (компания). Неужели Вы этого не видите? Я понимаю, почему этого не видит Киселев, Кричевский и Максимовская. Я не понимаю, почему этого не видит Шендерович, Пушкина и Сорокина. Это просто плохо. Плохо по исполнению. Это бездарно. Бетховен, сыгранный на балалайке — это не Бетховен. Какая гадость, эта Ваша заливная рыба. Киселев на операторской лестничке, произносящий гневную филиппику лоснящимися от фуа гра губами. Визг. Как железом по стеклу. Пупырышки. Я это чувствую. А Вы? Прекратите. Не получилось; не верю. Это должен быть либо другой театр, либо другая пьеса, либо другие актеры. Звонит Новодворская: "Альфред, а что Киселев не знает, что вы — антисоветчик?" Нет, не знает. Не хочет знать. Тернер. Дайте Тернера. Хочу Тернера. На, Тернера. Не хочу Тернера. Что хочешь? Свобода слова. На свободу. Не хочу, не верю. Я хочу штурма. Может, меня наградят… Посмертно. Шендерович! Ау! Не чувствуете? Весь в бежевом. Снова в бежевом. Теперь — габардиновый. Улыбается. Думает. Идет по красной площади. Любить и пилить. Отдыхать. Пушкина! Ау! Не отворачивайтесь. Не затыкайте нос. Нюхайте. Это Ваше, родное.
Губы дрожат. Громко. Да или нет. Нет вы мне ответьте — да или нет. Аааа! Не можете. Вот мы вас и поймали. Уголовное дело, кажется. Мы Вас выведем на чистую воду. Сорокина! Слушать. Не затыкать уши. Терпи.
Как говорил Остап Бендер: "Грустно, девушки".
Надо взрослеть, Надо стать. Надо проветрить. Проветрить. Помыть полы. Отдохнуть.
Своим враньем вы оскорбляете мой разум.
Альфред Кох всем открытое письмо Виктора Шендеровича Альфреду Коху