Пекинский человек и другие находки в Китае

 

Открытия, связанные с яванским человеком и человеком из Пилтдауна, не привели к окончательному ре­шению вопроса об эволюции человека. Ископаемый Pithecanthropus erectus Дюбуа не получил единодушного при­знания в научных кругах, а пилтдаунский скандал лишь усу­губил проблему. Весь научный мир замер в ожидании новых сенсационных открытий, надеясь, что они прольют свет на эволюционное развитие семейства гоминидов. При этом мно­гие ученые возлагали особые надежды на Китай. Древние китайцы называли ископаемые окаменелости костями дракона. На протяжении многих веков китайские ле­кари верили в целительные свойства этих костей и в измель­ченном виде добавляли их в различные снадобья. Таким обра­зом, китайские аптеки неожиданно стали для первых западных палеонтологов настоящим золотым дном. В 1900 году д-р Хаберер (К. A. Haberer) …
собрал в этих аптеках коллекцию ископаемых останков млекопитающих и отослал ее в Мюнхенский университет, где их исследовал и каталогизировал Макс Шлоссер (Мах Schlosser). Среди при­сланных образцов Шлоссер обнаружил зуб, найденный в ок­рестностях Пекина, в котором он распознал «третий коренной зуб верхней челюсти, принадлежавший либо человеку, либо неизвестной человекообразной обезьяне-антропоиду». На этом основании Шлоссер высказал предположение о чрезвы­чайной перспективности Китая с точки зрения поисков перво­бытного человека.

 

Чжоукоудянь

 

Мнение Шлоссера разделял шведский геолог Гуннар Андерсон (Gunnar Andersson), сотрудник ведомства по геологическим изысканиям в Китае. В 1918 году Андерсон посетил местность под названием Чикушань (Chikushan – «холм куриных костей») возле деревушки Чжоукоудянь, расположенной в двадцати пяти милях к северо-за­паду от Пекина. Там, осматривая действующий известняко­вый карьер, он обнаружил расщелину, заполненную красноватой глиной, а в ней – окаменелые кости. По всей ви­димости, глина заполняла древнюю пещеру.

Андерсон вернулся в Чикушань в 1921 году, сопровождаемый приданным ему в помощники австрийским палеонто­логом Отто Жданским (Otto Zdansky) и Уолтером Грейнджером (Walter M. Granger), сотрудником Американского музея естественной истории. Сначала их раскопки не принесли осо­бых результатов – были обнаружены лишь окаменелости от­носительно недавнего происхождения.

Однако затем один из местных жителей поведал Жданскому, что неподалеку от железнодорожной станции Чжоуко­удянь можно обнаружить большие «кости дракона». Отпра­вившись туда, Жданский нашел еще один известняковый карьер, в склонах которого, как и в первом случае, имелись расщелины, заполненные красноватой глиной с фрагментами костей. Андерсон, посетив карьер, обнаружил обломки квар­ца, которые, по его мнению, могли быть крайне примитивными орудиями труда. Поскольку в этой местности кварц не встре­чался, Андерсон предположил, что найденные обломки были принесены туда гоминидами. Жданский, не ладивший с Андерсоном, с этим не согласился.

И все же Андерсон настаивал на своем. Он заявил, внимательно вглядываясь в склон карьера: «Меня не оставляет ощущение, что здесь лежат останки одного из наших предков, и дело лишь в том, чтобы отыскать их». Отдав Жданскому рас­поряжение продолжать поиски в заполненной глиной расще­лине, он добавил: «Копайте столько времени, сколько потре­буется, пусть даже придется освободить от глины всю пещеру».

Жданский, явно без особого желания, неспешно продолжал раскопки и в 1921, и в 1923 году, но обнаружил-таки при­знаки далеких предков человека: два зуба, предположитель­но датированные ранним плейстоценом. Вместе с другими обнаруженными окаменелостями эти зубы – нижний премоляр и верхний моляр (коренной) – были отосланы для даль­нейшего изучения в Швецию. Приехав туда, Жданский опубликовал в 1923 году работу, посвященную проведенным в Китае исследованиям, но о зубах в ней даже не упомянул.

На этом этапе дело и замерло вплоть до 1926 года, когда Пекин собрался посетить наследник шведского престола, быв­ший председателем Шведского комитета синологии и покро­вительствовавший палеонтологическим исследованиям. Про­фессор Упсальского университета Виман (Wiman) спросил своего бывшего студента Жданского, нет ли у него какой-ни­будь диковинки, которую можно было бы преподнести принцу. В ответ Жданский подготовил целый доклад, иллюстрирован­ный фотографиями, о зубах, обнаруженных в Чжоукоудяне. На собрании в Пекине, где присутствовал и наследный принц, Гуннар Андерсон огласил доклад, закончив его так: «Человек, существование которого было мною предсказано, наконец-то обнаружен!».

 

Дэвидсон Блэк

 

Молодой канадский врач Дэвидсон Блэк (Davidson Black), живший в Пекине, тоже не сомневался в том, что зубы, найденные Жданским, представляют собой убедительное доказательство существования ископаемого че­ловека.

В 1906 году Дэвидсон Блэк окончил медицинский колледж при Университете Торонто, однако вопросы эволюции человека интересовали его гораздо больше медицины. Считая Северную Азию главным очагом эволюции, Блэк решил пере­браться в Китай, чтобы отыскать там ископаемые свидетель­ства в подтверждение своей теории. Но тут разразилась Пер­вая мировая война.

В 1917 году Блэк поступил на службу в канадскую армию военврачом. Одновременно его друг, д-р Каудри (Е. V. Cowdry), был назначен на должность декана факультета ана­томии Пекинского медицинского колледжа при Фонде Рок­феллера. Каудри попросил директора Фонда, д-ра Саймона Флекснера (Simon Flexner), назначить своим помощником Блэка, что и было сделано. Демобилизовавшись, Блэк в 1919 году прибыл в Пекин. Однако работу свою в медицинском кол­ледже он постарался свести к минимуму, уделяя как можно больше времени своему истинному увлечению – палеоантропологии. В ноябре 1921 года он отправился в краткосрочную экспедицию на север Китая. За ней последовали и другие экс­педиции, что, естественно, понравиться начальству Блэка не могло.

Блэк очень надеялся на то, что точка зрения Фонда Рок­феллера на его деятельность постепенно изменится. Так и произошло, причем события, к этому приведшие, заслужива­ют отдельного рассказа.

В конце 1922 года Блэк передал на рассмотрение дирек­тору медицинского колледжа д-ру Генри Хьютону (Henry S. Houghton) план экспедиции в Таиланд. В нем он весьма убеди­тельно связал свое увлечение палеоантропологией с задачами колледжа. Хьютон написал коммерческому директору колле­джа Роджеру Грину (Roger Greene): «Хотя я и не убежден в практической пользе проекта, предлагаемого Блэком, должен признаться, что меня сильно впечатляют… те ценные контак­ты, которые ему удалось установить между нашим факульте­том анатомии и целым рядом научных учреждений и органи­заций, осуществляющих в Китае плодотворную деятельность в области, непосредственно связанной с антропологическими исследованиями. С этой точки зрения я бы рекомендовал удовлетворить его просьбу». Безусловно, здесь сыграли свою роль соображения интеллектуального престижа. Традицион­ная медицина представляется весьма прозаическим занятием по сравнению с почти мистическими изысканиями в вопросе о происхождении человека, который со времен Дарвина не пе­реставал будоражить лучшие научные умы всего земного ша­ра. Неудивительно, что Хьютон поддался на уговоры Блэка. Экспедиция была организована во время летних каникул 1923 года, но, к сожалению, оказалась безрезультатной.

В 1926 году Блэк посетил то самое научное собрание, на котором Гуннар Андерсон в присутствии наследного принца Швеции прочел доклад о зубах, три года назад обнаруженных Жданским в Чжоукоудяне. Потрясенный этим сообщением, он без колебаний принял предложение Андерсона продолжить раскопки в Чжоукоудяне под совместным патронажем швед­ского ведомства по геологическим изысканиям в Китае и Пе­кинского медицинского колледжа при Фонде Рокфеллера. Сотрудник этого ведомства д-р Амадей Грабау (Amadeus Grabau) назвал объект исследований «Пекинским человеком». На просьбу о финансировании раскопок Фонд Рокфеллера, к вящей радости Блэка, выделил весьма щедрые субсидии.

К весне 1927 года, в разгар гражданской войны в Китае, работы в Чжоукоудяне уже велись полным ходом. Однако ме­сяцы кропотливых изысканий не принесли никаких откры­тий, относящихся к древним гоминидам. Единственный зуб человекоподобного существа был обнаружен, когда уже заря­дили холодные осенние дожди, положив конец первому этапу раскопок. На основании этой находки, а также двух других зу­бов, обнаруженных Жданским (и находившихся теперь у Блэ­ка), Блэк во всеуслышание объявил об открытии ранее неиз­вестного ископаемого человека, которого он назвал Sinanthropus – «китайский человек».

Блэку не терпелось поведать о своей находке всему миру. Путешествуя со своим зубом по разным странам, он с удивлением обнаружил, что далеко не все разделяют его эн­тузиазм относительно синантропа. Так, несколько членов Американской ассоциации анатомов на своем ежегодном со­брании в 1928 году подвергли Блэка резкой критике за про­возглашение нового биологического вида при наличии таких скудных доказательств.

Блэк, тем не менее, продолжал демонстрировать зуб: сначала Алешу Грдличке в США, а затем в Англии сэру Ар­туру Киту и сэру Артуру Смиту Вудворду. В Британском му­зее Блэк сделал слепки с коренных зубов пекинского челове­ка для раздачи их другим исследователям. Впоследствии такого рода пропаганда была взята на вооружение авторами открытий, стремящимися привлечь к себе внимание научного сообщества: приемы политической борьбы оказались не чуж­дыми и ученым.

По возвращении в Китай Блэк продолжал внимательно следить за продолжавшимися в Чжоукоудяне раскопками. Шли месяцы, а результатов не было. 5 декабря 1928 года Блэк сообщил в письме сэру Киту: «Похоже, в последних днях каж­дого сезона раскопок таится нечто мистическое. За два дня до их завершения (как и в прошлый раз) Болин обнаружил пра­вую половину нижней челюсти синантропа с тремя постоянными коренными зубами в их гнездах».