МЕХАНИЗМЫ СОЦИАЛЬНОГО ТЕСТИРОВАНИЯ, ОТБОРА И РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ИНДИВИДОВ ВНУТРИ РАЗЛИЧНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ СТРАТ


Читайте также:
  1. B) Сфера человеческих взаимоотношений и социального поведения
  2. I. Административно-хозяйственные расходы
  3. I. Административные методы
  4. I. Изменения верхней части политической стратификации
  5. I. Изменения верхней части политической стратификации
  6. I. Сущность административного процесса
  7. II. Возможности различных почтовых программ.
  8. II. Иллюстративные аргументы – примеры.
  9. II. КОМПЕТЕНЦИИ ОБУЧАЮЩЕГОСЯ, ФОРМИРУЕМЫЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ ОСВОЕНИЯ ОСНОВНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ МАГИСТРАТУРЫ
  10. II. Некоторые механизмы нейросигнального взаимодействия между особями и популяциями палеоантропов
  11. II. Стратегический анализ
  12. II.А. Внутрилёгочные воздухоносные пути

1. Определения

В любом
обществе есть много людей, жаждущих продвижения в верхние слои. Но так как только некоторым удается сделать это и так как при нормальных условиях социальная циркуляция не носит неупорядоченного характера, то вероятно предположить, что в любом обществе существует особый механизм, контролирующий процесс вертикальной циркуляции. Этот контроль заключается, во-первых, в тестировании индивидов для установления адекватного выполнения ими социальных функций; во-вторых, в селекции индивидов для опредеЩ ленных социальных позиций’; в-третьих, в соответствующем распределении членов общества по различным социальным слоям, в их продвижении или деградации. Другими словами, внутри стратифицированного общества существуют не только каналы вертикальной стратификации, но и своего рода "сито", которое просеивает индивидов и определяет им то или иное место в общее гве. Основная цель этого контроля — распределить индивидов в соответствии с их талантами и возможностями успешного выполнения своих социальных функций. Если они неправильно распределены, то они плохо исполняют свою социальную роль, а в результате страдает все общество: оно дезинтегрируется. Вряд ли существовало и существует такое общество, в котором распределение индивидов совершено в полном согласии с правилом — "каждый должен находиться на гом месте, которое соответствует его способностям"2. Тем не менее длительная эволюция многих обществ не означает, что их механизм социального тестирования, селекции и распределения в целом был адекватным и выполнял свою функцию более или менее удовлетворительно. Проблемы, которые предстоит сейчас обсудить, пожалуй, следующие: 1) что преде гавляет собой этот механизм селекции и распределения индивидои? 2) как и на какой основе он проверяет, отбирает и распределяет их?

На первый вопрос можно ответить просто: в любом обществе этот механизм состоит из всех имеющихся социальных институтов и организаций, которые выполняют эти функции.

Как правило, эти институты суть те, которые функционируют в качестве каналов вертикальной циркуляции, а именно: семья, армия, церковь, школы, политические, профессиональные организации. Они являют собой не только каналы социальной циркуляции, но в то же самое время и "сито", которое тестирует и просеивает, отбирает и распределяет своих индивидов по различным социальным стратам и позициям.



Некоторые из них, такие, как семья и школа, представляют собой механизмы, которые проверяют главным образом общие свойства

‘ Из контекста явствует, что термин "селекция" здесь употреблен нг в биологическом смысле выживания, а как социальная сортиро1-ка индивидов внутри групп и страт общества: недопущение или отвержение не пригодных и, напротив, отбор соответствующих индивидов.

2 Принцип соответствия социального положения инчинчда его способностям известен был давно. Его по праву можно считать лозунг.. »л индийских, китайских, Древнегреческих и римских мыслителей. Он лежит в осьове "Законов" и "Государства" Платона, трудов Конфуция и Аристотеля, а также священных книг Индии

==406

индивидов, необходимые для успешного выполнения множества функций (уровень интеллекта, здоровье и характер). Другие институты, подобно профессиональным организациям, являются механизмами, которые тестируют специфические качества индивидов, необходимые для успешного выполнения специальных функций в той или иной профессии (к примеру, голос для певца, ораторский талант для политика, физическая сила для тяжелоа глета и т. п.). Обратимся теперь к тому, как эти институты выполняют заданные функции и какие типы тесгирования, селекции и распределения существуют в различных обществах? Такой анализ даст нам возможность глубже проникнуть во многие институты и покажет нам, что, сколь бы абсурдными они ни казались на первый взгляд, на самом деле многие из них абсолютно естественны при существующих социальных условиях.

2. Семейный статус как косвенный тест способностей и как фундамент социальной селекции и распределения индивидов

Легко сказать, что в современном обществе все его члены должны занимать позиции, соответствующие их способностям. Но трудно определить, есть ли у человека та или иная способность, проявляется ли она у него в большей степени, чем у другого, и какими талантами обладает каждый человек вообще. Даже сейчас при наличии методов психологического тестирования эти проблемы во многих случаях не могут быть решены успешно. Еще более затруднительным было решение этих проблем в отдаленном прошлом. В таких условиях обществу приходится изобретать косвенные критерии для обнаружения и выяснения способностей его членов. Методом проб и ошибок в характере семьи и ее социальном статусе был найден один из самых важных критериев для осуществления этой цели. Умные родители, обладающие высоким статусом, рассматривались как свидетельство большего интеллекта их отпрысков и пригодности их для высокого социального положения. Простое происхождение принималось за доказательство неполноценности личности и пригодности ее только для скромной социальной позиции. Так возник институт наследования социального статуса родителей детьми: рожденный в семье с высоким социальным рангом заслуживает также высокого ранга, рожденный в простой семье занимает скромное общественное положение. Таково было положение во многих обществах прошлого, таковым оно в некоторой мере остается и поныне.

Таким образом, семью превратили в главный критерий оценок общих и специфических свойств личности и, соответственно, обоснования для определения будущего статуса индивида. В этом смысле семья играла огромную роль фундамента социальной селекции индивидов и в определении их социальных позиций. Она также была частью механизма социальною распределения членов внутри общества. Использование семьи в качестве социального теста и инструмента распределения индивидов, вероятно, все же исторически было установлено методом "проб и ошибок", хотя причины для такого ее использования были хорошо известны задолго до Рождества Христова. Этими двумя причинами являются наследственность и образование. Происхождение из знатной семьи гарантирует хорошую наследственность и достойное образование; происхождение из бе-дной семьи чаще означает плохую социальную, интеллектуальную и физическую наследственность, а также плохое воспитание. Эти две причины, которые выделяют современные евгенисты, криминологи и психиатры, были хорошо известны в про

 

==407

шлом; более того, многие приемы современных евгенистов впервые были апробированы очень давно’.

То, о чем я говорил выше, объясняет, почему метод тестирования индивидов исторически сложился и почему семья стала одним из древнейших критериев социального распределения членов общества по стратам. Эту роль семья играла на протяжении всей истории человечества. Значение этой функции семьи, однако, в разных странах и в разные периоды общественной эволюции отлично. Среди многих условий, влияющих на эту важную функцию семьи, упомянем только два: первое условие — стабильность семьи; второе — число и характер других образовательных и тестирующих факторов в обществе. Как эмпирическое и по этой причине гипотетическое можно сформулировать следующее предположение.

При прочих равных условиях в обществе, где семья стабильна, брак священен и продолжителен; браки между представителями разных социальных слоев крайне редки; обучение и воспитание детей идет в основном в семье; число других тестирующих средств невелико. Когда общество начинает воспитывать детей только в относительно зрелом возрасте, то в таком обществе семья, как тестирующее, селекционирующес и распределяющее средство, играет чрезвычайно важную роль. В таком обществе наследование сыном статуса отца — обычное и естественное дело. И наоборот, в обществе, где семья нестабильна, браки легко разрушаются; браки между членами различных слоев привычны; образование детей с самого раннего возраста идет в других институтах, вне семьи, а их число относительно многочисленно, то в таком обществе семья, как тестирующее и селекционирующее средство, играет менее важную роль, чем в обществе первого типа. В таком обществе наследование детьми социального статуса отца не так необходимо, а потому и менее типично.

Не надо далеко идти за объясняющими причинами такого обобщения. Так как семья нестабильна, а смешанный брак привычен, то он

‘ Платоновский идеал государства, как известно, базировался на евгенике и селекции. Его представления по этому поводу демонстрируют, что уже в то время были хорошо продуманы фундаментальные принципы современной теории наследственности и гипотезы современных евгенистов. Более того, это знание применялось на практике в Спарте, Риме, Ассирии, Египте и ряде других стран. Но еще более углубленным было знание евгеники и теории наследственности в священных книгах Индии и Китая. Тезис о наследовании качеств родителей лежит в основе запрета межкастовых браков. Можно было бы до бесконечности приводить цитаты и выдержки из священных книг, где со всей очевидностью проявляется евгеническая развитость этих цивилизаций. Вообще-то нам пора отказаться от стереотипа оценивать знания, древних как предрассудки, и что подлинные знания и опыт-де накоплены только Европой в последние два века. Несмотря на то что такая позиция может показаться привлекательной, тем не менее в области гуманитарных, нравственных и биологических наук о человеке она попросту ошибочна. Методом "проб и ошибок" древние добились не меньшего уровня знаний. Глубочайший анализ семьи быд дан Конфуцием в его теории "сыновьей почтительности к родителям". Этот анализ и его прикладной характер поныне остаются непревзойденными. Ле-Плей и его школа, уделявшие семье большое внимание в своих штудиях, больше по крайней мере, чем все остальные исследователи, в своих оценках сущностных функций семьи практически повторяют и систематизируют все то, что содержится в священных книгах Китая на эту тему. См. об этом: Сорокин П. Система социологии. Т. 2. С. 115—125; Сорокин П. Социальная политика. Прага, 1923; De Tourville H. The Growth of Modern Nation. N. Y., 1907; Vignes M. La Science Sociale d’après les principes de Le Play. P., 1897. Vol. 1; Cooley Ch. Social Organization. N. Y., 1909. Pino R. La Classificatio des espèces de la famille établie par Le Play est-elle exacte // Science Sociale. Vol. 19.

легко разрушается (разводы); в ней не может быть ни чистоты крови как фундамента идеи наследственного превосходства или неполноценности, ни святости семьи, ни семейной гордости, ни высокого социального статуса самого института семьи. Так как семья легко распадается, то она и не может быть эффективным воспитательным средством. Дети в раннем возрасте переходят в детсады, государственные или частные школы, поскольку семья не может играть исключительную роль образовательного и тестирующего средства. Она не может формировать детей в такой же степени умственно и нравственно, как общество. Короче говоря, в таком обществе семья теряет свою наследственность и свою исключительную образовательную ценность, а потому вполне естественно, что она теряет и свое исключительное значение как базиса в развитии социального распределения индивидов. Тогда эти функции начинают выполнять другие институты. Наконец, в таком обществе унаследованная кастовая принадлежность или унаследованное социальное перемещение становятся невозможными, так как все это будет менее рациональным, чем в обществе, где семья определяет — биологически и социально — врожденные и приобретенные качества личности. Таковы вкратце причины приведенного мною выше обобщения. К обществам первого типа можно отнести кастовое общество Индии, ранние полисы Древней Греции и Рима, средневековое общество в период с Χ по XIV век и многие другие сообщества, обладающие так называемой патриархальной семьей. В таких сообществах семья была стабильной, семейные узы священными и нерасторжимыми. Межкастовые браки или браки между представителями разных социальных слоев были запрещены. Общее образование и профессиональная подготовка детей осуществлялась в основном внутри семьи. Вне семьи было крайне мало школ. А если они и были, то обучение, как в кастовом обществе, носило чисто приватный характер, отношения между учеником и учителем приравнивались к отношениям отца и сына. Семья была одновременно школой, центром профессиональной подготовки и промышленным институтом. Передача по наследству социального статуса родителей детям была естественным следствием такого состояния дел. А отсюда исключительная значимость социального статуса семьи как критерия социального статуса индивидов.

Теперь возьмите то же римское и греческое общество, но на поздних этапах их развития, или европейское общество XIX и особенно XX века, или такие периоды, как Ренессанс и Реформация в Европе, не говоря уж и о мощных социальных потрясениях.

Семья дезинтегрируется и теряет свою святость. Брак легко распадается; развод привычен и повсеместен. Браки между представителями разных слоев типичны и больше уже не запрещены ни законом, ни церковью, ни моралью. Чистоты крови знатных и бедных больше не существует. Дети остаются в лоне семьи только первые несколько лет. Даже в этот период родители (особенно отцы) видят их только по утрам и вечером. Фактически же они растут вне семьи. В раннем возрасте они попадают под влияние двора, детских садов, школ и спустя некоторое время практически полностью уходят из-под влияния родителей. Образование, тренинг, профессиональная подготовка, накопление их жизненного опыта осуществляются вне семьи. При таких условиях функцию тестирования воплощают другие общественные институты. Семейный тест теряет свое исключительное значение Статус семьи перестает служить базисом в определении социального положения индивидов. Передача по наследству профессии и социального статуса становится фактически невозможной и не столь необходимой. С исчезновением в таком

 

==408

обществе кастового наследования с его законами и с появлением интенсивной вертикальной циркуляции исторически начинает складываться норма оценивать личность не по ее семейному происхождению, а по личным качествам, какими их раскрывают школа, профессия и другие тестирующие и селекционирующие институты. Такова взаимосвязь между этими явлениями; таков "стиль" этих двух типов общества. Вышесказанное демонстрирует, что мы разумеем под изменением значения семьи как тестирующего и селекционирующего средства. В настоящее время в демократических странах ее роль менее значима, чем в обществах иного типа. Но даже и сейчас семья продолжает частично выполнять эту функцию.

3. Школа как тестирующий, селекционирующий и распределяющий механизм

Вторым видом механизма тестирования способностей индивидов и определения их социального статуса была и остается поныне школа. Даже в кастовом обществе семейный тест и его влияние до определенной степени пересматривается и перепроверяется другими средствами, среди них лидирует система воспитания и образования. Это в большей мере касается тех обществ, в которых мы сейчас живем.

Хоть и поныне семейный статус и семейное образование грубо очерчивают жизненный путь детей, то школа — это следующий этап в перепроверке "вердикта" семьи, и очень часто она решительным образом изменяет его. До последних лет люди склонны были рассматривать школу прежде всего как образовательный институт. Ее социальная функция виделась во "вливании" в учащегося определенного набора знаний и в корректировке его поведения. Тестирующая, селеюшонирующая и дистрибутивная функции почти полностью игнорировались, хотя именно эти функции школы едва ли менее значимы, чем функция "просвещения" и "образования". Лишь в последнее время многие специалисты в различных областях стали обращать внимание и на эти функции школы. В настоящее время очевидно, что, оставаясь "воспитывающим и образовательным" институтом, школа является и частью социального механизма, который апробирует способности индивидов, просеивает их, селекционирует их и определяет их будущие социальные позиции. Иными словами, фундаментальная социальная функция школы заключается, во-первых, не только в том, чтобы выяснить, усвоил ли ученик часть учебников или нет, а прежде всего в том, чтобы при помощи экзаменов и наблюдений определить, кто талантлив, а кто нет, какие у кого способности, в какой степени они проявляются, какие из них социально и морально значимы. Во-вторых, эта функция заключается и в том, чтобы устранить тех, у кого нет ожидаемых интеллектуальных и моральных качеств. В-третьих, устраняя "неугодных", закрыть для них пути для дальнейшего продвижения по крайней мере в определенные социальные области, но обеспечить продвижение способных учащихся в направлении тех социальных позиций, которые соответствуют их общим и специфическим свойствам. Успешно ли они реализуются или нет, но эти установки являются важнейшими функциями школы. С этой точки зрения школа и есть первичное тестирующее, селекционирующее и распределяющее средство". В целом вся

De Lapouge V Les sélections socialesP., 1896Ch. 4; Amman 0 Die Gesellschaftsordnung und ihre natürlichen Grundlagen Jena, 1895. S. 52 ff, Pilbbury W B Selection — an Unnoticed Function of Education // Scientific Monthly 1921 P 62—75

 

==409

школьная система с ее препятствиями, барьерами, экзаменами, наблюдениями над учащимися, группами, ступенями, с ее поэтапным (поклассным) продвижением, устранением представляет собой очень сложное "сито", которое отделяет "хороших" будущих граждан от "плохих", "способных" от "неспособных", "подходящих для высокого социального положения" от "негодных". Все это как раз и разъясняет, что мы разумеем под тестирующей, селекционирующей и дистрибутивной функциями школьного механизма.

Естественно, что интенсивность этой функции школы неоднозначна в различных обществах и в разные периоды времени. Среди прочего она сильно зависит и от степени осуществления тестирующей и распределяющей функции другими институтами, и особенно семьей.

Если семья успешно выполняет эту роль, то есть когда только избранные достигают дверей школы, тогда тестирующая, селекционирующая и перемещающая функции школы не столь необходимы, как в случае, когда двери школы открыты для всех детей, когда школе не предшествует наследственный отбор. Естественно, что при таких условиях многие дети не способны продвинуться дальше нескольких первых классов школы, а число, так сказать, несостоявшихся личностей значительно выше, чем при наличии дошкольного отбора. Поэтому функция устранения в школе становится сильнее и безжалостнее. Она усиливается по мере продвижения от начальных классов к старшим, от начальной школы к средней, от средней школы к колледжу. В результате из многих учеников, поступающих в начальную школу, только незначительное меньшинство завершает учебу в университете. Подавляющее большинство учащихся, исключенных из школы, автоматически отстраняются от дальнейшего восхождения по социальной лестнице к высоким общественным положениям. Части из числа исключенных все же удается подняться по другим лестницам (к примеру, через богатство), но ее удельный вес незначителен’. Большинству же исключенных благодаря школьному "ситу" суждено занимать относительно низкое социальное положение. Таким образом, в некоторых обществах школа действительно выполняет функцию отбора и приостанавливает социальное продвижение индивидов. Все это объясняет тот факт, что вопреки общепринятому мнению всеобщее образование не устраняет умственных и социальных различий, а лишь усиливает их. Школа, даже самая демократичная, открытая каждому, если она правильно выполняет свою задачу, является механизмом "аристократизации" и стратификации общества, а не "выравнивания" и "демократизации". Следующие впечатляющие данные ясно показывают тестирующую, селекционирующую и устраняющую роль школы в США. В соответствии с данными Леонарда Айриса2, на каждую тысячу детей, поступающих в первый класс начальной школы, в старших классах остается: ‘ Даже в области бизнеса большинство успешных дельцов состоят из числа тех, кто успешно прошел школьный тест, хотя конечно же есть среди них и школьные "неудачники" Они не имеют степеней лишь потому, что не имели возможности поступить в школу. 54% из 631 самых богатых людей Америки имеют университетский диплом, 18.5 — обучались в средних школах, 24.1% — в начальных школах. Наконец, 3.4% — без образования вообще, кроме конечно же самообразования. См.: Sorokin P. American Millionaires and Multimillionaires. P. 637.

2 Ayres L. Laggards in Our Schools. N. Y., 1913. P. 13.

 

К оглавлению

==410

723 — во 2-м классе, 692 — в 3-м классе, 640 — в 4-м классе, 552 — в 5-м классе, 462 — в 6-м классе, 368 — в 7-м классе, 263 — в 8-м классе, 189 — переходят в 1-й класс средней школы, 123 — переходят во 2-й класс, 81 — переходят в 3-й класс, 56 — переходят в 4-й класс.

Учитывая, что из тысячи детей, поступивших в первый класс, в восьмом вследствие смертности и роста населения должны были бы остаться 871 человек, а мы видим вместо этой цифры только 263 человека, то остальные 608, следует заключение, либо были исключены из школы, либо сами бросили ее. По Э. Торндайку’, 25% белых детей в США в началеXX века смогли дойти только до пятого класса. Устраняющая роль средней школы еще выше. По данным Бюро образования на 1917 и 1918 годы, учащиеся первого года обучения в средней школе составили: 39.8% от всех учащихся второго класса, 26.9% от всех учащихся третьего класса, 18.8% от всех учащихся четвертого класса, 14.4% от всех учащихся средней школы2.

По данным Френсиса 0’Брайана, из 6141 учащегося, поступивших в среднюю школу, только 1936 оканчивает ее3. Так, только незначительная и тщательно отобранная группа достигает колледжа или университета. Но и здесь вновь продолжается процесс отсева, и только часть студентов, поступивших на первый курс, оканчивает колледж.

Позднее мы пронаблюдаем причины этого огромного устранения, сейчас же достаточно отметить тот факт, что школа, доступная каждому, тем не менее создает препятствия большей части своих учеников и таким путем выполняет функцию социальной селекции будущих "жителей высших социальных слоев". С развитием интеллектуального теста эта тенденция просеивания, похоже, станет еще более тщательной. В настоящее время это уже проявляется в тестировании абитуриентов перед зачислением их в колледж и в создании препятствий тем, кто не показал необходимого интеллектуального коэффициента (i.q.) и других требуемых качеств". В различных формах школа в прошлом выполняла ту же функцию физической, нравственной и умственной селекции и устранения

Thorndike E. The Elimination of Pupils from School. P. 9.

2 Counts S. G. The Selective Character of American Secondary Education // Supplementary Education Monographs of the University of Chicago, 1922. P. 36.

3 O’Brien F. P. The High School Failures. N. Y., 1919. P. 13 ff.; Wooley H. T. An Experimental Study of Children at Work and in School between the Ages of Fourteen and Eighteen Years. N. Y., 1926.

4 Сейчас в университетах и колледжах США предвари! ельное тестирование абитуриентов стало нормой. Его результаты — отсеивание тех, кто не проявил "должного" интеллектуально) о уровня для обучения в колледже. В ходе тщательных исследований удалось установить, что процент ошибки в таких тестах невелик Масштабы таких тестов, однако, в обществе растут, а с ними растет и социальная роль школы как "селектора". См. об этом: Kelly F. J. The American Arts College. N. Y., 1925.

 

==411

"непригодных". Чтобы не быть многословным, приведу сейчас еще пару примеров.

В кастовом обществе Индии, чтобы стать членом высшего ранга высшей касты, успевающему студенту приходилось преодолевать такое громадное количество препятствий и демонстрировать такие физические и особенно умственные и моральные качества, что только очень немногим удавалось справиться с этим. По "Апастамбе", курс обучения ведов продолжался от 12 до 40 лет. В течение этого периода студент был обязан следовать своему учителю во всем, если только он не толкает его на преступления. Он не вправе перечить ему; должен проявлять о нем заботу, кормить его, самому же — принимать пищу только после учителя. Каждый день укладывать учителя в постель, вымыв и вытерев ему ноги. Самому же ложиться спать, только получив на это разрешение от учителя. Разговаривать с учителем стоя или сидя и никогда не лежа. И если учитель сгоит, то он должен подняться, чтобы ответить ему. Он должен идти за ним, если он идет, бежать за ним, если он бежит. Более того, он не вправе смотреть на солнце; ему следует избегать в пище мяса и меда; ему не следует употреблять духи, украшать себя, спать в дневное время; не следует пользоваться мазью, экипажем, обувью, зонтиком, любовью, следует избегать злобы, жадности, замешательства, болтливости, игры на музыкальных инструментах, купания для удовольствия, не следует чистить зубы, находиться в сильном возбуждении, петь, танцевать, испытывать несчастье или ужас; ему не следует смотреть на женщин и касаться их, играть в азартные шры, оказывать мелкие услуги, брать то, что ему не предлагают, причинять вред живым существам, произносить грубые слова, да и вообще он должен говорить правду и т. д. и т. п.

И наоборот: "Если эти правила нарушаются, то веды отнимают уже приобретенные знания у того, кто их нарушил, и у его детей; кроме того. он уготован к аду, а жизнь его будет короче (не говоря уж о том, что он теряет все шансы стать человеком высокого ранга)’.

Предположение о том, что многие из учеников не выполняли эти и многие другие предписания, было бы недалеким от истины. Поэтому можно считать, что и этот тип школы в самой строгой форме выполнял ту же функцию социального тестирования и селекции будущих лидеров кастового строя Индии2.

‘ Апастамба, Прасхна И, Патала И, Кханда И, 11—19; Кханда ИИ, 19—41; Патала ИИ, 5.2—3.

2 На первый взгляд все это может показаться наивным и иррациональным. И все же исторический опыт свидетельствует, что именно таким путем школа брахманов добивалась успеха в отборе и тренинге будущих лидеров с такой степенью эффективности, которой мы едва ли найдем аналог в истории. Самое удивительное, как справедливо подмечает Ш. Бугле, заключается в том, что брахманы не прибегаю! к физическому насилию, не обладают особыми богатствами или деньгами, не имеют ни церковной иерархической организации, ни догматической религии Они как бы "жрецы без церкви, их религия без догм, их власгь без богатств, армии и силы". Мудрствующему интеллектуалу власть брахманов может показаться за1адочной. Я рад бы лицезреть где-либо интеллигенцию хоть сколько-нибудь похожей на брахманов, но также без силы, богатств и организации. Одна из причин их успеха кроется в строжайшей биологической и социальной селекции внутри касты и исключительно эффективном тренинге, который проходит каждый кандидат в высший ранг этой касты. См.: Bougie С. Rémarques sur le régime des castes /,/ L’Année sociologique. 1900. P. 54—60; Lilly W. S. India and its Problems. L., 1922. P. 200—204; Maz:arella. Le Forme di aggregazione Soziale nell’ India // Revista Italiana di sociologia. 1911. P. 216—219.

 

==412

Таким образом, в Индии аристократия и аристократическая элита оказываются просеянными через два самых серьезных сита: семья и школа. Ее тестировали биологически, интеллектуально и нравственно. В результате мы имеем самую могущественную аристократию, отобранную биологически и социально.

Если мы теперь двинемся еще дальше на Восток, то увидим несколько иную китайскую школу, которая по-своему выполняет ту же функцию просеивания будущих лидеров страны. В отличие от Индии, в Китае школы были открыты для всех людей всех классов. В этом смысле китайская система сходна с той, которая существует сейчас в демокрачических странах. Но в Китае в большей степени, чем в современных демократиях, образование определяло социальный статус человека. Если верить китайским источникам, то там, по крайней мере в некоторые периоды, просеивающая роль школы была очень значительной.

"Даже сыновей императоров, принцев, высокопоставленных должностных лиц, если они не были подготовлены к соответствующей деятельности, переводили в класс простых людей; даже сыновей простых людей, если они имели хорошее образование и характер, были соответственно подготовлены, переводили в класс министров и знати… Образование было единственным детерминатором социального положения"’.

Редко кому удавалось проскочить через сложную схоластическую систему китайского образования и экзаменов и окончить университет. Подавляющее большинство тех, кто попадал в "школьную расу", бросали учебу pi таким образом исключались из числа потенциальных кандидатов на высшие социальные посты.

Много схожего можно сказать и о других образовательных системах, однако завершим на этом рассмотрение школы как тестирующего, селекционирующего средства контроля социального распределения индивидов.

4. Церковь как тестирующее, селекционирующее и дистрибутивное средство

То, что было сказано о школе, можно перенести и на церковь. Во многих странах церковь была школой, а школа — церковью, иными словами, их функции фактически совпадали. Там, где эти два института отделены друг от друга, как, к примеру, во многих современных обществах, разница между ними в отношении их селекционирующей функции заключается в том, что школа в основном тестировала интеллектуальные качества индивидов, а церковь — в основном их моральные и социальные качества. В классическом средневековом обществе церковь была одновременно и школой, ибо она выполняла универсальную, интеллектуально-моральную, социально-тестирующую функцию, осуществляла селекцию индивидов. Во всех подобных обществах селективная роль церкви была огромной. Из тех, кто мог потенциально достичь ответственных позиций, исключались все "язычники и еретики". Их преследовали и "помещали" на самое дно социального мира, заключали в тюрьму, лишали гражданских прав, подвергали экзекуциям. В-третьих, лица, которые, по мнению церкви, были добродетельными, продвигались

Chen Huah Chang. The Economic Principles of Confucias. P. 88—92.

 

==413

наверх. Короче, церковь играла громадную роль в социальной селекции и распределении индивидов среди различных социальных слоев. В настоящий момент в обществах, подобных американскому, "селективная" роль церкви по сравнению с селективной функцией школы значительно меньше. Но тем не менее она все еще ощутима. Мнение церковной общины, принадлежность человека к церкви, характеристика лидерам, исходящая от церкви, — все это по-прежнему шрает значительную роль в карьере многих людей, начиная с простых прихожан и кончая педагогами, профессорами, должностными лицами, сенаторами, губер наторами и даже президентами.

5. Семья, школа и церковь как средства тестирования общих свойств личности. Их решающая роль в определении типических черт различных социальных классов

Перед тем как обратиться к социальным факторам, которые тестируют специфические качества индивидов и отбирают их для специальных социальных и профессиональных групп, правильно будет несколько слов сказать об огромной роли, которую церковь, семья и школа играют в определении типических черт высших и низших слоев общества. Как было уже показано, эти средства тестируют главным образом биологические, умственные и моральные качества индивидов, релевантные для успешного выполнения многих социальных функций. Сейчас же мне хочется особо подчеркнуть, что характер этих селекционирующих средств и их стандарты желаемого и нежелаемого, хорошею и плохого сильно влияют на тех, кто заполняет верхние и нижние ярусы общества. Эти средства суть социальные "сита", и от их природы зависит, какие "человеческие часгицы" останутся в верхних, а какие проскользнут в нижние слои. Чтобы прояснить все это, достаточно нескольких примеров.

Как мы видели, чтобы успешно выдержать тест в школе брахманов, ученику приходится продемонстрировать не только способность зазубрить веды, но и экстраординарные моральные и социальные качества: редкое терпение и самоконтроль, сверхъестественную силу управлять всеми биологическими импульсами, подчинять себе все соблазны, выносить все физические лишения, презирать житейские блага и комфорт, стремиться к истине, не бояться никаких земных авторитетов и тем более физических страданий и т. д. Только люди с чрезвычайной силой воли и духа могли выдержать такой тест. В результате высокопоставленные группы брахманов состояли из тщагельно отобранных людей, далеко превосходящих средний интеллектуальный и моральный уровень. Давайте возьмем китайскую школу. Здесь также уделяется много внимания моральным и социальным качествам, хотя и тестируются в основном знания классики, изысканность стиля литературного сочинения и подобные вещи, имеющие малую практическую ценность и не дающие реального знания о природе причинных связей’. Отсюда чисто "литера турный" характер китайского правящего класса, составленного in тех кто успешно выдержал "литературный" тест; отсюда его непрагма гич ность и неспособность справляться со многими практическими делами "Литературный" характер школы определил и "литературный и непрактический" характер правительства мандаринов, которое представляло

Chen Huan Chang. The Economic… P. 718—725.

==414

собой правительство интеллигенции par excellence. "Каково решето. таковой будет и мука".

Далее возьмем средневековую церковь и школу. Люди с сильными физиологическими потребностями, особенно с гипертрофированным сексуальным влечением, люди с независимым мнением, с антидогматическим складом ума и т. д., как правило, не могли пройти через это "аскетическое, догматическое и нетерпимое" сито. Такие люди обычно оставались внизу общества, или опускались по социальной лестнице, или же им приходилось искать другие каналы для своего продвижения в обществе.

Наконец, возьмем современную школу в западных странах. До недавнего времени ее тест был почти исключительно интеллектуальным плюс физическая подготовка. Современная школа не требует каких-либо экстраординарных моральных качеств или чего-то, даже отдаленно напоминающего требования школы брахманов. Если ученик не находится ниже усредненного морального уровня, он может успешно выдержать тест при условии, что он способный с точки зрения интеллектуального стандарта. Так как верхние слои общества пополняются за счет именно таких людей, то они, проявляя хорошие интеллектуальные способности, демонстрируют при этом заметную моральную слабость: жадность, коррупцию, демагогию, сексуальную распущенность, стремление к накопительству и материальным благам (часто за счет общественных и моральных ценностей), нечестность, цинизм и "плутократию". Таковы бросающиеся в глаза качества, которые в изобилии демонстрирует управленческая, интеллектуальная и финансовая аристократия нашего времени. С другой стороны, естественным результатом такой организации школы является ее полная неспособность улучшить моральный дух населения в целом. За последние десятилетия число школ и выпускников начальных, средних школ и колледжей увеличилось намного больше, чем выросло само население, но число преступлений увеличивается, а не уменьшается, причем доля "грамотных преступлений" заметно возрастает, а доля неграмотных — уменьшается’.

Все эти факты суть testimonium pauperitatis2* моральной несостоятельности школы в целом. Относительно низкий моральный уровень современных высших классов частично является результатом отмеченной выше организации школы. Эти примеры показывают, как сильно качества различных "аристократий" зависят от школьной организации, являющейся тестирующим и селекционирующим средством. От характера "сита" в значительной степени зависит как характер верхних, так и характер нижних этажей социального здания. Поэтому любому социальному реформатору следует обратить особое внимание на эти средства не только как на институты образования, но и в большей степени как на тестирующие и селекционирующие механизмы. Многие черты, малозначимые с "образовательной" точки зрения, могут оказаться чрезвычайно весомыми с точки зрения их тестирующей и селекционирующей функции, и наоборот. Какими бы важными ни были черты, насаждаемые церковью, школой и семьей, не меньшую роль играют люди, которые продвигаются или сдерживаются ими. Селекционирующая роль социальных институтов, как великолепно показал В. Де Лапуж, возможно, даже более существенна для будущего страны, ‘ Von Mayr G Statistik und GeseBschaftslehre. Tübingen, 1917. Bd. 3. S. 677 ff; Sutherland E. Criminology. P 171—174; De Lapouge V. Les Sélections Sociales. Ch. 4, Parmelée M. Criminology Ch 8

2 * свидетельство о бедности (лат.); признание слабости, несостоятельности в чем-либо

 

==415

чем ихже, но "воспитывающая и образовательная" функция Однако кроме качественного аспекта этой проблемы есть еще и количественная сторона.

Количественный аспект проблемы заключается в том, каково число людей, которые проникли благодаря этим средствам в высшие слои общества. Я хочу особо подчеркнуть, что доля элиты в структуре всего населения — вещь отнюдь не маловажная. Верхние этажи социального здания должны быть пропорциональны его нижним этажам: они не должны быть ни слишком тяжелыми, ни слишком громоздкими, но если они таковыми становятся, то социальное здание неизбежно рушится. Вслед за Мальтусом мы привыкли говорить о перенаселении и недостаточной населенности по отношению к социально-демографической норме. Любопытно то, что мы никогда не говорим о перепроизводстве или недопроизводстве кандидатов в верхние слои общества. Очевидно, что ни одно государство не может процветать, если его верхние слои составляют, скажем, 50% от всего состава населения. Очевидно также и то, что правительство страны с населением в 100 миллионов не может состоять из 50 управленцев; иначе они были бы всемогущими божествами, способными самостоятельно выполнять все функции управления. А это значит, что для любого процветающего общества существует оптимальное соотношение верхних слоев по отношению ко всему населению, значительное отклонение от которого губительно для общества. Таким образом, потенциально существует возможность перепроизводства и недопроизводства кандидатов в верхние социальные слои.

В зависимости от типа общества перенасыщенность верхних слоев может явиться или результатом непропорционального воспроизводства верхних слоев в неподвижном обществе, или результатом слишком слабых тестирующих социальных механизмов, которые позволяют чересчур многим проникнуть в высшие классы. Недопроизводство может произойти вследствие слабодифференцированного воспроизводства верхних слоев или слишком тщательного отбора кандидатов. В результате только незначительное число людей может пройти отбор. Перепроизводство элиты или ее недопроизводство можно рассчитать следующим образом. На мгновение представим, что маленькое "общество" состоит из пяти субъектов и одного правителя. Далее предположим, что в каждом поколении каждой семьи выживает 5 детей, а правящая семья оставляет либо 7, либо 4 ребенка. Упрощая ситуацию, мы получили бы следующую картину внутри нескольких поколений:

Поколения   Число   Их про   эдевт в   Число π   эавителей, Процент   правящего  
    субъектов   cocraBt   е населе-   оставиви   лих 7 или   класса в   случаях  
        ния в с   -лучаях   4 отпры   сков   7 и 4 дете   -и  
        7и4д   етей пра-                  
        вящей   семьи                  
1-е     83.3   83.3   , l   16.7   16.7  
2-е                        
3-е                        
4-е                        
5-е                        
6-е     48.2   94.4       51.8   ‘5.6  

 

‘ Книга "Социальная селекция" В. Де Лап^жа и поныне остается непревзойденной с точки зрения блестящего анализа громадной роли социальной селекция в обществе. См.· De Lapouge V. Les Selections Sociales.P., 1896.

 

==416

 

Такое сугубо гипотетическое вычисление показывает, сколь большая разница может получиться из небольшого отличия в "плодовитости" высших и низших классов и как легко может получиться или перепроизводство (51,8%) или недопроизводство высших слоев.

Еще проще это происходит вследствие слишком тщательного или слишком свободного отбора кандидатов путем тестирующих и селекпионирующих средств социального распределения индивидов.

Давайте посмотрим, к каким результатам может привести перепроизводство, вызванное слишком мягким отбором или высокой плодовитостью высших классов, которое легко может осуществиться в странах, где существует полигамия, как, например, в Турции. Все перепроизведенные члены будущей элиты не могут найти места в высших слоях. Между ними неизбежна острая борьба и соревнование за обладание высокими позициями. В иммобильных обществах это приводит к безжалостной борьбе многих кандидатов на одну и ту же позицию монарха и другие высокие посты. Вспомним, как сыновья одного правителя в династиях Османов, Меровингов, Константина Великого, Каролингов и многих других знатных семей периодически вероломно умерщвляли друг друга, отравляли или низвергали с престола, не говоря уж о смертельной вражде и междоусобных войнах. С этой точки зрения все это — лишь репрессивные меры для сокращения перепроизводства и установления необходимого равновесия сил. Описания подобных процессов заполняют все хроники западных и восточных стран. Если перенаселение обычно ведет к войне, то почему не допустить, что перепроизводство населения в высших слоях может привести к подобным последствиям. Вышеуказанные факты, как кажется, подтверждают нашу гипотезу. Несчетное число дворцовых переворотов, свержений и беспорядков возникли не без участия этого фактора. Несколько отличны по форме, но сходны по сути результаты перепроизводства элиты в мобильных обществах. В этом случае процесс происходит примерно так: перепроизведенная элита не может найти соответствующего ей высокого положения. По этой причине "неудачники" остаются неудовлетворенными и начинают организовывать свои собственные "возвышающие" организации. Так как эта организация не обладает привилегированным местом при существующем режиме, ей приходится быть критической, предприимчивой, оппозиционной, радикальной и революционно настроенной. "Меркантильные амбиции" этих представителей элиты не удовлетворяются при существующем порядке, и они ищут выхода в социальном переустройстве или революции. Дополнительным подтверждением к вышесказанному может быть следующее. Те, кому удалось достичь высокого положения при существующем режиме, не могут по определению располагать ни должным престижем, ни реальной возможностью "утихомирить" оппозиционные силы, так как они достигли этого положения благодаря мягкому отбору и попросту оказались "счастливчиками", а вовсе не более способными, чем "неудачники", которым пришлось остаться на нижних слоях. Таким образом, перепроизводство элиты вследствие слишком легкого теста и действия тестирующих и селекционирующих средств приводит к социальной нестабильности, беспорядкам и революциям’.

Подобный результат достигается и по-иному, путем недопроизводства элиты из-за низкой рождаемости среди высших слоев

Pearson К. The Function of Science in the Modern State. Cambridge, 1919. P. 9—12; Amman 0. Die Gesellschaftsordnung. Jena, 1900. S. 13—14.

14 Питирим Сорокин

==417

в иммобильных обществах или из-за слишком строгой системы отбора в обществах мобильных. В этом случае число представителей элиты может быть намного меньше, чем необходимо для заполнения всех высоких социальных позиций. Поэтому часть таких позиций приходится "отдавать" не прошедшим селекцию людям. Такое распределение деформирует достоинства строгой селекции, которая, между прочим, может "воспротивиться" стремительному восхождению большого числа людей, не говоря уж об эзотеричности верхних слоев элиты. В этом случае начинает аккумулироваться неудовлетворенность в нижних слоях, и создается взрывоопасная ситуация, которой легко может воспользоваться оппозиционно настроенный лидер. Иными словами, такая система снова приводит к социальной нестабильности и беспорядкам. Если же, наоборот, несмотря на строгий отбор на уровне нижних слоев, не будет действенной элиты, то такая система приводит к неоспоримому превосходству строго отобранной элиты и, таким образом, к социальной стагнации, что не раз наблюдалось в истории Индии. Те же последствия наблюдаются и в том случае, если "социальные фильтры" дефективны, если наследственная аристократия вырождается или когда система тестирования совершенно случайная, а критерии селекции неадекватные. Если, например, таким критерием является цвет глаз, или изысканный литературный стиль, или наследственный статус отца без дальнейшей поправки на потенциальный талант сына и на то, какими, соответственно, наследственными качествами он обладает, то, очевидно, состав высших правительственных слоев, отобранный на такой основе, едва ли будет подходить для успешного выполнения функций управления. В результате правительство, сложившееся таким путем, окажется несостоятельным. Внизу, на нижних этажах, будет много "врожденных" правителей, которые обязательно попытаются достичь положения, соответствующего их талантам. Поэтому социальная стабильность будет нарушаться и сверху — вследствие несостоятельности правительства, и снизу — вследствие "подрывной" деятельности низко стоящих правителей "по призванию". Общий итог все тот же: социальный беспорядок и нестабильность.

Несмотря на кажущийся догматизм этих рассуждений, их можно было бы подкрепить значительным числом исторических примеров. Сейчас же в качестве иллюстрации укажу на один современный казус.

Статистика выпускников колледжей в США дает следующий коэффициент мужчин-выпускников на 100000 мужчин в возрасте старше 20 лет в составе всего населения страны: 1880 г.—687 1890 г—710 1900 г.—745 1910 г.—875 1920г.—1137

С 1815 года было выдано 496618 дипломов, но более половины из них было выдано с 1900 года; из 358026 выпускников колледжей на 1 июня 1920 года больше половины получили свои дипломы после 1905 года’.

Shaw J Р. Statistics of College Graduates // Quarterly Publication of the American Statistical Association. Vol. 17. P. 337.

 

==418

Факт ускорения выпуска дипломированных специалистов вСШАналицо. А это приводит к усилению конкуренции между ними и к трудностям в нахождении соответствующего диплому общественного положения. Все большее и большее число людей вынуждено довольствова! ься скромным положением, плохо оплачиваемым и не очень привлекательным. Будучи уверенными, что диплом даст им право на лучшее место, и лицезрея вокруг себя роскошь и процветание других людей безо всякого диплома, они не могут не думать, что страна, в которой они живут, — уродлива, и что она относится к ним несправедливо, и что все это — результат капиталистической эксплуатации и т. п.

Вывод: увеличивая скорость производства выпускников университетов, облегчая процесс окончания университета, воспевая большое значение университетского образования, но обращая при этом малое внимание на нравственное образование, будучи неспособными обеспечигь выпускников подходящими местами, наши университеты готовят из своих выпускников неудовлетворенные социальные элементы (людей, проклинающих существующий режим, прямо или косвенно способствующих его свержению), готовые в критических условиях стать лидерами любого радикального или революционного движения. Даже сейчас среди них пропорция симпатизирующих радикальной "перестройке" реакционных и плутократических Соединенных Штатов Америки больше, чем в любой другой социальной группе. "Салонные" социалисты, "красные" и "радикальные" элементы пополняются главным образом за счет этой и подобных ей групп. Чтобы приостановить возможные последствия относительного "перепроизводства" элиты или, вернее сказать, псевдоэлиты, необходимо найти для нее соответствующее место, или сделать требования, необходимые для учебы в колледжах, более строгими, или усилить действие любого другого социального "фильтра". Вместо общественной пользы дальнейшее увеличение числа выпускников университетов, бакалавров гуманитарных наук, магистров, докторов философии и т. п. принесет только вред. Для многих такой вывод может прозвучать парадоксальным, но тем не менее дело обстоит именно так.

Все вышесказанное иллюстрирует наш тезис о значении правильной организации качественной и количественной стороны социальных "фильтров". Обратимся теперь к другим тестирующим, селекционирующим и дистрибутивным средствам в обществе.

Б. Профессиональные организации как тестирующие, селекционирующие, дистрибутивные средства

Семья, церковь и школа — это те институты, которые в основном тестируют общие качества людей и определяют только в общем виде и предварительно, в какую из основных социальных страт попадет индивид и каким видом деятельности он будет заниматься. Их "вердикты" даже для тех, кто успешно пройдет эти "фильтры", отнюдь не окончательны. В дальнейшем их пересмотрят и перетестируют те профессиональные организации, в которых окажется человек. Еще с большим основанием это можно отнести к тем, кто не прошел все эти ступени общих "фильгров" или кто не смог пройти их вполне успешно. Эта группа с большей тщательностью тестируется профессиональным механизмом. "Вердикты" обидах "фильтров" окончательны только в том смысле, что ряд привилегированных профессий закрыт для абсолютного большинства "неудачников", не выдержавших социального "сита" семьи, церкви, школы. Подавляющее большинство

 

==419

людей, успешно прошедших через этот тест, направляется преимущественно в эти привилегированные профессиональные группы. Однако даже в этих областях существует переоценка и корректировка "вердиктов" профессиональной группой тестов. Эти организации особенно важны как средство, апробирующее специфические способности личности, необходимые для успешного выполнения данного вида профессиональной деятельности. С этой точки зрения тестирующая и селекционирующая роль профессиональной организации не менее существенна.

Профессиональное тестирование и селекция проявляются прежде всего в том, что сам факт существования особых профессий требует определенного отбора людей, которые могут войти и укрепиться в данной профессии и которые могут заниматься ею. Только люди, обладающие хорошим голосом, могут стать профессиональными певцами. Индивиды, не обладающие этим качеством, не могут заниматься этой профессией, но если все же они случайно "пробрались" в эту профессиональную организацию, то очень скоро им приходится либо бросить это занятие, либо их увольняют. Только человек с чрезвычайной физической силой может заниматься профессиональной борьбой. Рассеянный человек не может стать кассиром или бухгалтером; кристально честный и искренний человек не может быть дипломатом; слабоумный — профессором университета; глухонемой — оратором, проповедником или политиком; человек, который не выносит вида крови, — хорошим хирургом или солдатом; калека — профессиональным танцором и т. д. Добавьте к этому и тот факт, что для того, чтобы заниматься многими профессиями, необходимо иметь доброжелательные рекомендации, различные виды дипломов, хорошую школьную характеристику, приличествующий семейный статус и т. п. Человек без соответствующего диплома не может быть учителем, врачом, фармацевтом, пастором, инженером, архитектором и заниматься сотнями других профессий.

Эти примеры показывают, что само существование профессионального разделения труда является мощным селекционирующим средством. В результате такой селекции (до и совершенно независимо от модифицирующего влияния профессиональной деятельности) члены большей части профессиональных групп отбираются биологически, интеллектуально и морально. Представители каждой профессии должны иметь некоторые специфические черты, отличающие их от представителей другой профессии. Такова первая форма тестирования, селекции и социального распределения индивидов, осуществляемая профессиональными организациями.

Вторая основная форма социального тестирования и селекции индивидов профессиональными организациями проявляется в восходящем продвижении, блокировании или нисходящем движении внутри профессиональных рангов и межпрофессиональных слоев. Хорошо известно, что общественная карьера тех, кто уже допущен в профессию, какой бы она ни была, не равна. Некоторые быстро продвигаются вверх от мелкого служащего до президента корпорации, от солдата до генерала, от простого преподавателя до профессора, от малозначительного чиновника до губернатора, от священника до архиепископа, от второсортного автора до именитого писателя, от малоизвестного актера до звезды и т. д. Другие же всю жизнь занимают одно и то же положение, а некоторые опускаются вниз по профессиональной лестнице. Крупный финансовый магнат становится бедным человеком, высокопоставленный чиновник опускается подчас до простого подчиненного, свергнутый монарх стано-

 

К оглавлению

==420

вится ничтожеством, папа — простым священником, профессор — клерком, принц крови — рабочим и т. д. Такие социальные перемещения или социальные перераспределения индивидов происходят каждый день, причем все это совершается исключительно благодаря селекции в профессиональных классах. После того как индивид приступает к занятию той или иной профессией, каждый день и каждый час становятся для него постоянной проверкой его как общих, так и специфических качеств. Те, кто при существующих условиях оказываются абсолютно подходящими для успешного выполнения своих функций, быстро продвигаются. Люди противоположного типа либо застывают в своей профессиональной карьере, либо подвергаются увольнению. Таким образом, профессиональная организация проверяет или перепроверяет индивидов, подтверждает или видоизменяет "вердикты" семейного, церковного и школьного тестирования, распределяет своих членов в полном соответствии или вопреки решениям "фильтров" общего тестирования. Во многих случаях наблюдается полное соответствие решений, причем рост их удельного веса находится в прямой зависимости от качества тестирования, осуществляемого семьей, церковью и школой. Чем больше дефектов обнаруживается в этой системе, тем чаще она отвергается и пересматривается профессиональным тестом. Так как профессиональный "фильтр" фактологичен и прагматичен, свободен от дискурса и абстрактного теоретизирования, он имеет большую социальную ценность, и, как правило, его решения можно считать окончательными.

Третья форма профессионального тестирования, селекции и распределения индивидов выражается в факте перемещения человека из одной профессиональной сферы, непригодной для него, в другую, которая лучше соответствует его способностям и призванию. Одна из важнейших вещей в жизни каждого — знать, к какому роду деятельности он более всего пригоден. К сожалению, большинство людей этого не знает, поэтому они часто ошибаются в выборе профессий, для которых у них нет необходимых данных. В таких случаях профессиональное тестирование является средством исправления этой ошибки. Неудача человека в осуществлении своей профессиональной деятельности суть объективное и часто безжалостное доказательство того, что он занимается не своим делом. Неудача приводит к личному неудовлетворению, к понижению по службе, к увольнению. Все это вынуждает его пробовать другой вид деятельности, заставляет его приниматься за новую работу, причем эти "пробы" повторяются до тех пор, пока ему не повезет найти дело, соответствующее его призванию, или когда объективным профессиональным тестированием признается, что он "ни к чему не годен". В первом случае, обнаружив "свой путь", он делает все от него зависящее в своей профессии. Во втором случае он либо отбрасывает свои амбиции и удовлетворяется скромным положением простого неквалифицированного или канцелярского трудяги, либо… Так профессиональная группа постоянно контролирует вертикальную циркуляцию индивидов, корректирует их ложное "самомнение", передвигает их с неверно выбранного пути на правильный, рассеивает многие дутые притязания и необоснованные амбиции, распределяет и перераспределяет людей по разным социальным стратам и подгруппам внутри одного и того же слоя.

Таковы, по сути, функции, выполняемые профессиональными группами в плане контроля за социальной циркуляцией и распределением индивидов. Они делают это перманентно и неустанно. Социальная

 

==421

значимость их функции огромна. Несколько фактов и цифр разъяснят эти утверждения.

Одна индустриальная фирма в Чикаго объявила о наличии у себя вакансий. Было получено 11988 откликов-заявлений. Из них изначально 54% были отвергнуты по разным соображениям. А это значит, что 54% желающих заниматься этой деятельностью были попросту не допущены к ней. Это иллюстрирует первую форму профессиональной селекции (процесс исключения). Из оставшихся 46% получить место смогли лишь 33%, причем из них после экзамена были наняты на работу только 4.4%. Иными словами, 95.6% из числа волонтеров были исключены из этой профессии. И наконец, только 7% (84 человека из 11988) добились успеха и смогли продвинуться по профессиональной лестнице’. Этот обычный случай показывает все значение и эффективность профессионального тестирования, селекции и распределения людей. Возьмем другой пример. В 1924 году из 415593 конкурсных профессий были проэкзаменованы государственной службой США 222915 человек. Из них только 133506 выдержали экзамен (59.9%). Из числа сдавших экзамен только 68287 человек (30.6%) были назначены на должность, а 69.4% было отказано от назначения2.

Помимо этого превентивного исключения не следует забывать о существовании исключения неподходящих постфактум, то есть уже после того, как они начали заниматься той или иной деятельностью. В 1915 году в ведущей корпорации металлургической промышленности из-за некачественного выполнения работ было уволено 30.7% служащих; в полиграфии этот процент составил 40%; в обувной промышленности

— 7.2%; в торговле — 46.4%3.По данным В. Хенмона, среди желающих получить профессию летчика сразу отсеивается от 50 до 60% людей; 15% отсеиваются из летной школы в результате последовательного цикла тестов и экзаменов, и только 6% "добираются" до взлетной полосы. Исследование причин текучести рабочей силы, проведенное П. Брисенденом и Э. Франкелем, показало, что 16% от общей массы перемещений рабочей силы происходят благодаря увольнениям, 11%

— в результате сокращения производства и 73% — благодаря "увольнениям по собственному желанию"4. Это иллюстрирует приведенные выше вторую и третью формы профессионального контроля над социальной циркуляцией. Исследование экономических и моральных "неудач" среди квалифицированных родов профессий, выполненное Д. Джонсоном, показало, что увольнения по причине неудачи происходят практически внутри всех специальностей, несмотря на тщательный отбор со стороны нанимателей5.

Исследование Американской ассоциации банкиров показало, что в США из ста самых обычных людей (здоровых нравственно и физически), кто занимается бизнесом и кто уже в возрасте 25 лет зарабатывал себе на жизнь, приблизительно 14 человек спустя два-три десятилетия существенно богатеют, приблизительно 10 человек становятся достаточ-

Laird D. A. The Psychologyof Selecting Men. 1925. P. 31.

2 Statistical Abstracts of the United States. N.Y., 1924. P. 140.

3 Laird D. A. The Psychology of Selecting Men. P. 30.

4 Brissenden P. F., Frankel E. Labor Turnover in Industry. N.Y., 1922. P. 80; Lescohier D. D. The Labor Market. N. Y., 1919. Ch. 4.

5 Junes D. C. An Account of an Inquiry into the Extent of Economic Moral Failures Among Certain Types of Regular Workers // Journal of the Royal Statistical Society. 1913. P. 520—533.

 

==422

но обеспеченными, около 45 человек достигают среднего уровня достатка и 30 человек беднеют’.

Иными словами, подобный тест и селекция происходят внутри любого рода занятий — в армии и правительстве, по разным специальностям, в церкви, научной, литературной, художественной и других сферах занятости. Множество "подходящих" к определенному роду занятий быстро продвигается от солдата до генерала, от слуги до монарха, от простого служащего церкви до римского папы, от нищего до миллионера, от посыльного до президента корпорации. Многие вследствие такого же профессионального теста и селекции опускаются вниз. Большинство же населения довольно устойчиво в своем положении или передвигается вверх и вниз крайне медленно и в очень узких пределах. Такова суть тестирующей, селекционирующей и распределительной функций профессиональных организаций.

Резюме