Философия последней четверти ХХ века.

 

Для этого периода в развитии мировой философии характерны разнообразные поиски новой рациональности, расцвет философии науки и три её поворота: исторический, социологический и лингвистический; соединение феноменологии с лингвистикой, аналитической философией, взлёт философской герменевтики; популярность современного варианта прагматизма, возникшего на волне релятивизации, деидеологизации и детеоретизирования науки.

Реагируя на технократические социальные изменения и соответствующее их идеологическое оформление, философия в конце XX века сближалась с теологией, главным образом благодаря модернистским тенденциям внутри богословских традиций у представителей разных конфессий. Параллельно происходила рефлексивная обработка продуктов ремифологизации, мифотворчества. При этом познавательные процессы подвергались предельной релятивизации.

Вместе с тем в этот период становится всё более заметной реакция на рационализм, релятивизм и постмодернистическую тенденцию в культурной жизни – реакция в форме неотрадиционализма, …
нового философского фундаментализма (рефундаментализации), новой объективности и т.д.

В последней четверти ХХ века происходит поворот в сторону марксизма, очищенного от утопизма, вульгарно-идеологических и прямолинейно политических истолкований. “Академизированный” марксизм занял прочное место в университетских курсах – и не только политической философии, но и философии науки, эпистемологии, теории познания в целом.

Марксистская философская мысль предстала в конце ХХ века в новом облике. Она постепенно расстается со старой и малопродуктивной установкой утверждать себя в качестве непререкаемой обладательницы истины и конфронтировать со всеми другими, отличными от неё направлениями философской мысли. Более продуктивным стало её видение себя как части мирового философского процесса, его особой составляющей, которая нацелена на диалог и дискуссию с другими школами и направлениями в философии.


Характеристика философии конца ХХ века будет неполной, если не упомянуть о такой её черте как открытость, терпимость, отказ от претензий на доминирующее положение какой бы то ни было философской школы или течения. Философское общество, которое просуществовало в дисперсном состоянии, институировалось, оформилось в Международную федерацию философских обществ.

Расширившиеся и ставшие регулярными контакты философов в ходе национальных, региональных и всемирных конгрессов способствовали стиранию мировоззренческих граней между различными течениями и школами, место которых заняла проблемно-методологическая дифференциация, сопровождавшаяся постоянным сотрудничеством учёных одного профиля.

В конце ХХ века стали особенно заметными тенденции интегративизма различных школ и направлений в самом философском знании, они сочетались с интеграцией философии с гуманитарными и естественными науками, благодаря чему создаются новое философское знание и новые способы философствования.

Переходя к характеристике конкретных философских течений конца нашего века, сразу отметим, что они пополнили теоретический потенциал, ставя и позитивно решая такие принципиальные вопросы как соотношение между знанием и пониманием, между знанием и оценкой, между знанием и истиной.

В 60-е годы под влиянием теории “жизненного мира” Э. Гуссерля и онтологии М. Хайдеггера немецкий философ Г.Г. Гадамер осуществляет “герменевтический поворот” в философии, вернув, по его словам, гуманистическую традицию западной философии в русло первовопросов мышления (онтология, искусство, язык). Он противопоставил ее идеологизации и овеществляющим тенденциям в философии и научном мышлении ХХ века.

Герменевтика (искусство истолкования) как практика и теория истолкования историко-культурных текстов возникла в эпоху Возрождения. Разработка герменевтики как методологии истолкования духовной жизни личности и общественно-культурных явлений на основе непосредственного постижения их в жизненной целостности была начата в 20-е годы ХХ века.

Под влиянием феноменологического понимания сознания как поля значений и смысла герменевтика превращается из методологии истолкования в его онтологию. “Жизненный мир” понимается как бытие-интерпретация, которое является не только интерпретацией исторического, но и совершением самого бытия.

Исходным пунктом философской герменевтики является онтологический характер герменевтического круга: для понимания целого необходимо понять его отдельные части, но для понимания отдельных частей нужно иметь представление о содержании целого. Задача герменевтики состоит не в выходе из круга, а в том, чтобы войти в него. Отсюда следует тезис о принципиальной открытости интерпретации, которая, по Гадамеру, никогда не может быть завершенной, а также о неотделимости понимания текста от самопонимания интерпретатора.

Гносеологию герменевтики развивает французский философ П. Рикер. В своей концепции он стремится объединить учение Э. Гуссерля о “жизненном мире”, идеи З. Фрейда о “вечных импульсах” Я и онтологию М. Хайдеггера. Одним из самых фундаментальных понятий в философии Рикер считает личность, которую он определяет как местонахождение значений, дающих начало культурным смыслам. Задачу философии он видит в том, чтобы выработать метод анализа человеческой объективности как творца мира культуры.

Изначальным условием человеческого опыта Рикер считает его языковой характер. По его мнению, восприятие, желание, воображение и т.п. “проговариваются”, из чего следует, что культурное творчество всегда символично. Герменевтику Рикер трактует как интерпретацию символов. Под символом он понимает любую структуру значений, где один смысл – прямой, первичный, буквальный – при помощи добавлений обозначает другой смысл – косвенный, вторичный, иносказательный, который может быть воспринят только посредством первого смысла. Язык, по Рикеру, изначально обладает символической функцией. Он является вторичным пониманием реальности, но только в языке может быть выражена его зависимость от того, что ему предшествует.

В последние годы П. Рикер расширяет свою трактовку герменевтики: её основой он считает деятельностный подход. “Моей целью, — пишет Рикер, — является исследование путей, открытых перед современной философией тем, что можно было бы назвать прививкой герменевтической проблематики к феноменологическому методу”. Он стремится понять истолкование как преимущественный способ включения индивида в целостный контекст культуры как одну из существенных основ его деятельности в культуре.

Задачу герменевтического постижения сегодня он видит в том, чтобы обосновать роль человека как субъекта культурно-исторического творчества, которое зиждется на активной деятельности индивида. В этом творчестве и благодаря ему осуществляется связь времён.

60-е годы были отмечены активным распространением на Западе структуралистского движения, вовлекшему на свою орбиту такие области гуманитарного знания, как психология, социология, литературоведение, наука о культуре и т.п. Центр этого движения находится во Франции.

Несмотря на то, что структурализм потеснил самое влиятельное течение во Франции – экзистенциализм, вряд ли можно говорить о нём, как о новом философском течении. В работах структуралистов нет теории бытия, включающей в себя систематическое воззрение на мироустройство, нет в них и систематически изложенной теории познания, учения об истине и т.д. Структурализмом называют метод, исследовательское направление, возникшее в гуманитарных науках.

Основные идеи структуралистской методологии изложил К.Леви-Стросс. Их можно представить следующим образом.

— Изучая явления культуры, следует обращать преимущественное внимание не на их элементы, а на их структуры.

— Исследуя культурный феномен, следует главным образом изучать их синхронно, т.е. их совпадение во времени, одновременности.

— Приоритет в исследовании принадлежит структурам, а не субъектам.

Применяя методологию структурализма к исследованию первобытных культур, К. Леви-Стросс получил результаты, имеющие широкое философско-мировоззренческое знание.

Структурализм был философски осмыслен французским историком и философом Мишелем Фуко. Его исследования по истории науки, культуры, цивилизации Западной Европы XIV-XIX вв. близки к структурно-семиотическому анализу в том смысле, что также направлены на выявление скрытых общих основ различных видов знания и поведения людей, но не структуры в их структуралистском понимании. Это, скорее, общие принципы упорядочивания, представляющие собой фундамент знаний определённой эпохи и меняющиеся от эпохи к эпохе.

Ведущие представители структурализма не раз заявляли о своем нежелании вдаваться в обсуждение философских последствий экспансии структурализма в гуманитарные науки. Однако они постоянно сталкивались с такими философскими проблемами, как “сознание”, “субъект”, т.е. с проблематикой, базирующейся на феноменологии экзистенциализма и персонализма, а также неотомизма, ставящих во главу угла тему человеческого существования, человеческого бытия и т.д. В ходе полемики вокруг этих проблем со своими оппонентами, а также в процессе формулирования основополагающих моментов своего метода структурализм и выявлял своё философское содержание.

Один из лидеров феноменологии во Франции Т. Рикер назвал структурализм “кантианством без трансцендентального субъекта”. Структуралисты отказываются от каких бы то ни было попыток использовать понятие “субъект” при описании человеческой деятельности. Последовательная смена форм, какие принимают, например, в концепции М. Фуко, наука и искусство, отторгается от осуществляющего формообразования субъекта и оказывается бессубъектной.

Говоря о философских аспектах структуралистической методологии, важно отметить, что ее приверженцы стремятся в своих исследованиях в рамках иной предметной реальности решить проблему, поставленную ещё И. Кантом, проблему преодоления противоположности рационализма и эмпиризма.

К.Леви-Стросс, Ж. Лакан, М. Фуко пытаются избежать дуализма основателя структурализма Ф. де Соссюра, противопоставлявшего “язык и речь”. К.Леви-Стросс пользуется для этого определением структуры, регулирующей человеческую деятельность, как того, что является “одновременно эмпирическим и умопостигаемым”. И тем не менее решение проблемы “рационализм – эмпиризм” выливается в структурализме, в конечном счете, в сплошную рационализацию и интеллектуализацию реальности, доводимую до крайней степени формализацию общественной жизни, человеческого бытия.

Несмотря на то, что проблема субъекта не интересует структуралистов, человеческая деятельность оказывается в центре внимания структуралистов, хотя бы потому, что К.Леви-Стросс является одним из лидеров современной структурной антропологии. Однако эта тема приобретает в структурализме принципиально иное по сравнению с экзистенциализмом решение.

Структурализм не был школой, организацией, группой единомышленников, осознанно следующих выработанной программе. Однако между всеми исследователями есть проблемная общность, достигшая апогея в конце 60-х годов. После этого намечается поворот от классического структурализма, с акцентом на объективные нейтральные структуры, к анализу всего того, что лежит вне структуры, что относится к изнанке. Происходит строго запрещенное классическим структурализмом размывание структуры в контексте. При этом знание лишилось ореола объективности, стало трактоваться как средоточие социальных и политических сил, как воплощение стратегии власти, принуждений и побуждений, как та сфера, применительно к которой правомерно ставить вопрос только о формах, типах, специфике этих стратегий.

Позже Р. Барт, М. Фуко и Ж. Лакан отказываются от многих идей, составляющих мировоззренческое ядро структурализма. В 70-е годы Р. Барт переключает своё внимание с проблем функционирования текстов на проблемы их порождения, на изучение множественности текстового смысла. М. Фуко, изучая теорию “технологии власти”, начинает приходить к выводу об историчности техник власти, а Ж. Лакан раскрывает сложную диалектику влияния системы “реальное-воображаемое-символическое” на человеческую культуру. В смене доминант в концепциях М. Фуко и Ж. Лакана отчетливо прослеживается переход от программы структурализма к программе постструктурализма.

Одной из главных задач постструктурализма становится критика западноевропейской метафизики с её логоцентризмом, обнаружение за всеми культурными продуктами и мыслительными схемами языка власти и власти языка. Логоцентризму, основанному на идее бытия как присутствия данности, смысла, единства, полноты и пр., в постструктурализме противопоставлены идеи различия и множественности. Наиболее последовательно и ярко эта разновидность постструктурализма представлена у французского философа Ж. Деррида.

В результате попыток одновременно сохранить и преодолеть современный мировоззренческий потенциал структурализма, марксизма, фрейдизма и ницшеанства возникает постмодернизм. В строгом смысле философия постмодернизма не существует: постмодернистская рефлексия направлена на доказательство невозможности философии как таковой, невозможности выработки нового философского стиля мышления, понимаемого как создание целостной объясняющей мировоззренческо-теоретической системы. Ж. Деррида развивает тезис об исчерпанности философии и разума в классических формах, основанных на понимании бытия как присутствия. Способом преодоления кризисной ситуации в философии он считает предложенный им метод деконструкции. Это основной метод освобождения человека от разрушающего и деформирующего влияния со стороны репрессивных структур государства. Ж. Деррида избегает конструирования сколь-нибудь систематического мировоззрения, относя систематичность, определенность к характеристикам метафизического мышления.

Разработка постмодернистских идей осуществляется и в работах Ж. Делёза и Ф. Гваттари, синтезирующих в них философию, психоаналитические подходы, политическую теорию и претендующих на создание теории, направленной против европейского панлогизма и рационализма. Они исследуют проблему желания, его рефлексии, фиксации и кодификации, что связано с языковым оформлением желания, его конструированием “грамматикой” культуры, которая определяет место человека в “социальной машине”.

С критикой модернизма и постмодернизма выступил Ричард Рорти, представитель современной модификации прагматизма, обогащенного поздними версиями аналитической философии и европейским нигилизмом. Его неопрагматизм являет собой попытку «наведения мостов» между модернизмом и постмодернизмом. Он противопоставляет неопрагматизм всей остальной философии как наиболее целостное, открытое и творческое мировосприятие. История философии, согласно Р. Рорти, есть давний спор прагматизма с репрезентативизмом или эпистемологией как квинтэссенцией дуалистического мышления. На место философии должно быть поставлено, по Рорти, всестороннее, индифферентное к дисциплинарным и мировоззренческим делениям исследование индивидуальности и социума.

Рорти отождествляет социум с общением, его идеал – либерально-демократическое общество, не приемлющее никакой власти и унификации, кроме общего интереса “собеседников”. В идеях Р. Рорти нашла выражение коммунологическая тенденция современной философии. Он трактует философию как “голос в разговоре человечества, картину всеобщей связи, посредницу во взаимопонимании людей”.

Таким образом, к концу XX века в философии произошли существенные сдвиги в видении мира. На смену модернистскому взгляду на мир, для которого был характерен позитивистский, техноцентристский и рационалистический универсализм, приходит видение мира плюралистического и фрагментарного, отдающего предпочтение различию и подвижности.

Литература

 

1. Асмус В.Ф. Античная философия. — М.: Высш. шк., 1998. – 400 с.

2. Замалеев А.Ф. Курс истории русской философии: Учебное пособие для гуманитарных вузов. — М.: Наука, 1995. – 190 с.

3. Зеньковский В.В. История русской философии. В 2Т. – М., Ростов н/Д.: Феникс, 1999. Т 1. – 544 с.; Т.2. – 544 с.

4. Зотов А.Ф., Мельвиль Ю.К. Западная философия ХХ века. – М.: Интерпракс, 1994. – 431 с.

5. История современной зарубежной философии: компаративистский подход. — СПб.: Лань, 1997. — 480 с.

6. История философии в кратком изложении.– М.: Мысль, 1995.– 590 с.

7. Лосский Н.О. История русской философии. — М.: Высш. шк., 1991. – 559 с.

8. Новиков А.И. История русской философии Х-ХХ веков: Учебное пособие для вузов. – СПб.: Лань, 1998. – 320 с.

9. Радхакришнан С. Индийская философия: В 2-х т. – М.: МИФ, 1993.

10. Рассел Б. История западной философии. Т.1-2. — М.: МИФ, 1993.

11. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. В 4-т СПб.: ТОО ТК Петрополис, 1994. — 1997.

12. Соколов В.В. Европейская философия ХУ – ХУП веков. – М.: Высш. шк., 1996. – 400 с.

13. Фень Ю-Лань. Краткая история китайской философии. – СПб.: Евразия, 1998. — 376 с.

14. Философия ХХ века: Учебное пособие. – М.: ЦИНО общества Знание России, 1997. – 288 с.

15. Чанышев А.Н. Философия древнего мира: Учебник для вузов. – М.: Высш. щк., 1999. – 703 с.